От переписки к сроку. Что стоит за валом «шпионских дел» на Украине?

Украинские СМИ пишут о методах СБУ, о которой не раз уже говорили и адвокат Светлана Новицкая (сейчас находится во львовском СИЗО), и бывший журналист-правозащитник Руслан Коцаба. Все очевидней становится как украинцев ловят на лайках пророссийских постов или на ссылках на российские СМИ.

Неудивительно, что за 12 лет беспредела СБУ многие украинцы научились быть осторожными и не выдавать своих истинных взглядов, особенно в соцсетях, которые активно мониторят сотрудники службы безопасности.

В приграничных и прифронтовых регионах по прежнему остается много людей, ждущих Россию и готовых делать все возможное для ее победы на Украине. Вот на таких наивных граждан и делается расчет: им пишут и звонят «волки в овечьей шкуре», то есть, сотрудники СБУ, которые представляются «военными с той стороны» или представителями ФСБ. Ну а дальше человека постепенно втягивают в контакт.

Общение может начинаться с обычного разговора или даже флирта, затем переходит к теме войны, а потом к заданиям. Эти задания выглядят максимально безобидно: сфотографировать объект, рассказать, где стоят военные, или просто «поделиться наблюдениями». Иногда даже не требуется фото — достаточно ответа вроде «да, там вроде военные», и это уже оформляется как передача координат. Потенциальных жертв, как сказано выше, зачастую вычисляют по поведению в соцсетях.

Приведем ряд примеров.

Например, Людмила Кисляк из Сумской области лайкнула пророссийский пост в соцсети, после этого с ней начал переписываться неизвестный. Уже через короткое время он стал задавать вопросы о расположении украинских военных в ее районе. Она отвечала, а потом получила шесть лет за передачу информации. При этом, как следует из материалов дела, наблюдение за ней началось еще до этих ответов, что указывает на возможную провокацию.

В феврале 2023 года, Людмиле начал писать неизвестный мужчина. Судя по материалам дела, СБУ сразу получила разрешение суда на «негласные следственные действия» и стала следить за частной перепиской Кисляк. Через пару недель этот мужчина принялся просить Людмилу рассказать ему о расположении сил ВСУ в ее селе. Женщина сообщала эту информацию, а потом ее арестовали и судили. Сумчанка получила 6 лет. Вроде бы все ясно, кроме одного: почему спецслужба решила следить за перепиской никому не известной селянки еще до того, как та стала передавать кому-то данные о военных? И сколько еще таких наивных жительниц прифронтового региона находятся в разработке?

Похожая история, кстати, произошла и с почтальонкой Анной Букиной из Краматорска. Ей написал человек с российского номера, немного пообщался и спросил, где в городе находятся военные. Женщина назвала одно место, причем по сути пересказала услышанное от знакомых. Этого оказалось достаточно для обвинения в шпионаже — она получила пять лет.

Еще один типичный случай — «подработка». Анне Зверевой из Покровска некий Олег предложил за деньги фотографировать разные объекты в городе. Явно человек был в курсе бедственного материального положения жительницы региона, который находится под постоянными обстрелами, и давил на больной финансовый мозоль. Кто ж откажется заработать пару сотен гривен за безобидные фото которые на всех гугл-картах отмечены? Поэтому женщина спокойно снимала и пересылала фото поликлиники, моста, вокзала, не воспринимая это как что-то опасное. В деле же эти объекты были оформлены как военные или критическая инфраструктура. В результате покровчанка схлопотала срок за шпионаж, хотя никакого реального ущерба от ее действий зафиксировано не было.

Оплату таинственный Олег оставлял в сигаретных пачках во дворе у супругов: то по 400, а то и по 700 гривен. Суд не задался вопросом: раз уж Олег находился в Покровске и регулярно подкидывал деньги, имело ли смысл включать в разведывательную сеть двух супругов без определенных занятий? Не проще ли было сфоткать дырку в заборе самостоятельно? Один раз Олег все же не успевал и скинул Анне деньги на карточку Ощадбанка -«от неустановленных в ходе досудебного расследования лиц».

Об этих приемах уже рассказывала в интервью Руслану Коцабе и адвокат Светлана Новицкая. По ее словам, СБУ вскрывала переписку в мессенджерах потенциальной жертвы и незаметно вставляет туда предложения, за которые сразу положен срок. Естественно, при большом объеме переписки, адвокат или журналист могли пропустить такие провокационные высказывания — на что и делался расчет. Попробуй потом доказать в суде, что твои соцсети были взломаны СБУ? Это еще никому не удавалось. Зато огромное количество дел строится на переписках и виртуальных контактах без какого-либо реального ущерба.

Вообще, сразу возникает вопрос: зачем прибегать к подобным провокациям, если вокруг полно людей готовых помогать спецслужбам с «той стороны» исключительно опираясь на собственные политические взгляды и ожидания, без всяких принуждений или оплаты? Самая расхожая версия о подоплеке таких действий — нарастить статистику шпионажей и госизмен, а потом пугать ею добропорядочных граждан. Дескать, вокруг сплошные диверсанты и засланные казачки, будьте бдительны и осторожны.

Такая позиция СБУ позволила увеличить число добровольных стукачей, желавших совершенно безвозмездно помочь вычислять «врагов народа». Причем, не без пользы для доносчиков, которые обвиняли в коллаборации или госизмене конкурентов по бизнесу или просто вредных соседей, чтобы потом поживиться имуществом.

Но, пожалуй, главная цель таких «подстав» — увеличение числа взятых под стражу шпионов и коллаборантов, поскольку они являются обменным фондом и могут стать предметов серьезных торгов при заключении перемирия. Ведь ясно же: чем больше, например, в украинских тюрьмах содержится «агентов ФСБ», тем больше можно выторговать за их освобождение в ходе переговоров.

Кроме того, освобождение политзаключенных киевского режима называлось одной из целей СВО.

Возможно, актуализация темы провокаций СБУ не случайна. Невинно осужденные могут быть приравнены к военнопленным и пойти на обмен, как это происходит с военнослужащими. Возможно, таким образом эту мысль подкидывают экс-главе ГУР Кириллу Буданову*, который участвует в переговорной группе

Показательно, что на Западе до сих пор отмахиваются от темы политзаключенных на Украине, полагая, что преследование неугодных – это тоталитаризм, а на Украине – досадное недоразумение. И это при том, что по данным Верховного комиссара по правам человека ООН, оставшиеся работать на новых российских территориях граждане, составляют 73% «коллаборантов», осужденных с июня по ноябрь 2025 года. Украина грубо и показательно нарушает все международные нормы, cогласно которым преследование людей за работу « на оккупированной стороне» — запрещено. Но Киев плевал на все отчеты ООН и Женевские конвенции, поскольку расправы с госизменниками и шпионами (по версии СБУ), помогают кошмарить священников УПЦ, вне всякого закона закрывать неугодные партии и травить судей Конституционного суда, да и просто терроризировать миллионы граждан, угрожая в любой момент сделать их диверсантами, «агентами ФСБ» и упрятать за решетку.

* — признан террористом и экстремистом в России