У России есть шанс стать лидером на сырьевом рынке будущего
Энергетический кризис шагает по планете. Растут цены на заправках, растут очереди за дорожающим топливом, отменяются авиарейсы. Впереди — продовольственная инфляция. Кто-то сравнивает это с нефтяным кризисом 1973 года, кто-то — с пандемией ковида.
На самом деле налицо глобальный передел рынка. Американский президент не просто так говорит о Канаде как о 51-м штате, арестовывает Мадуро и воюет на Ближнем Востоке. Он подминает под себя и делает зависимыми от США основные страны, участвующие в добыче углеводородов. Причем Дональд Трамп играет на перспективу.
Россия в этом году вернула себе второе место по добыче нефти в мире. А вот что будет завтра, если посмотреть на страны-лидеры по доказанным запасам черного золота: Венесуэла — 303 миллиарда баррелей, Саудовская Аравия — 267, Иран — 209, Канада — 163, Ирак — 145, ОАЭ — 113, Кувейт — 102 и, наконец, Россия — с 80 миллиардами баррелей. Наша доля в мировых запасах — шесть процентов. По добыче пока выше: около десяти процентов, по данным 2025 года. Согласно прогнозу Saudi Aramco, в 2026-м мировой спрос на нефть достигнет 107,3 миллиона баррелей в сутки. Квота России — 9,637 миллиона баррелей.
Первые семь стран — лидеров по запасам — очевидная зона интересов США, либо уже перешедшая, либо переходящая под контроль мирового гегемона. Кроме того, у саудитов низкая себестоимость добычи — порядка восьми долларов за баррель, в Ираке примерно с такими же затратами на добычу после войн обоих Бушей работают 28 американских компаний. У России себестоимость нефти намного выше: от 15 долларов на старых месторождениях в Западной Сибири до 50 долларов за баррель для трудноизвлекаемых запасов. По нижней границе сравнимо только с Канадой. Конечно, есть еще арктические ресурсы, но они пока не подтверждены, к тому же очевидно, что себестоимость добычи там явно будет выше.
Мантры о зеленой энергетике уже мало кого убеждают. Рассказы об эффективности электромобилей упираются в неоспоримый факт, что для зарядки аккумуляторов придется использовать электричество, выработанное с помощью тех же мазута, угля и газа. Применение ветрогенераторов и солнечных батарей для масштабных промышленных производств — несерьезно.
Мировые энергетические агентства публикуют прогнозы о возврате к эре углеводородов. Но возникает вопрос: сможет ли Россия эффективно конкурировать на нефтяном рынке в долгосрочной перспективе при шести процентах доли подтвержденных запасов и наличии ресурса рентабельных запасов всего на 26 лет? Это оценка Министерства природных ресурсов. Вряд ли, хотя потенциальный спрос на российские углеводороды как альтернативу американским «молекулам свободы» со стороны Глобального Юга будет только расти.
Китай, как известно, является нетто-импортером нефти. Однако пока российские нефтяники снимают сливки с эксплуатации рентабельных месторождений, Поднебесная смотрит далеко вперед. Там стартовал национальный мегапроект «Глубокая Земля». Китайская академия геологических наук, ведущие университеты и предприятия объединились вокруг идеи глубинного бурения. На сегодня уже существуют коммерческие проекты в этой области — месторождения Шуньбэй, Енпинг.
На одной из сверхглубоких скважин Енпинга суточная производительность превысила 700 тонн нефти. Конечно, пока это капля в море, и себестоимость добычи явно заоблачная. Но рано или поздно наступит момент, когда не будет альтернативы добыче нефти с помощью сверхглубоких скважин. К тому же проект создает питательную среду для технологических инноваций: разрабатываются системы автоматизированной координации сверхдлинных бурильных колонн с роботизированными установками, системы интеллектуального управления высокотемпературным буровым раствором, «умные» системы отбора керна на большой глубине. И естественно, что развитие сверхглубокого бурения не ограничивается нефтяной тематикой. Ученых могут ждать сюрпризы, связанные со множеством других полезных ископаемых. Прорыв в науке всегда рано или поздно конвертируется в экономическую выгоду. В сфере изучения недр — в особенности.
Выдающемуся ученому, первому избранному президенту Академии наук СССР, выпускнику Горного института в Санкт-Петербурге академику Карпинскому принадлежат удивительные по своей прозорливости слова: «Геологу нужна вся Земля». Речь о том, что исследуется не только поверхность, но и глубина.
Представление о строго последовательной структуре Земли (кора — мантия — ядро) опровергнуто геофизиками с появлением нового метода исследования земных недр — объемной сейсмографии. Доказано, что поверхности раздела, то есть границы между слоями горных пород, имеют сложный рельеф: чередование впадин и возвышенностей, причем крупномасштабных. С ними связаны сложные по строению и расположению вихреобразные структуры энерго- и массопереноса, включая флюидные (подвижная фаза в земных недрах). Именно с последними и связаны процессы концентрации и переноса рудного — и не только — вещества, развивающиеся на протяжении всей истории Земли. Расшифровка природы флюидов — одна из кардинальных современных задач геологических наук, в решении которой геологам помогают технологи и конструкторы в области глубокого и сверхглубокого бурения (6000 метров и глубже).
Актуальность этих исследований прямо корреспондируется с решением загадки происхождения углеводородов, и с каждым годом наука дает все больше подтверждений неорганического (абиогенного) происхождения нефти на больших глубинах. Процессы генерации внутренней энергии Земли (эндогенной) и природа ее тектонической активности лежат в основе доказательной базы по подавляющему большинству геологических процессов. Уже доказано, что многокомпонентный состав природной нефти может образовываться и находиться в состоянии термодинамического равновесия только в условиях верхней мантии Земли (астеносферы), то есть глубже осадочного чехла.
Новые взгляды на формирование углеводородных скоплений возникли вследствие изучения процессов генерации в Земле гигантской внутренней энергии (эндогенной) в локальных зонах поддвига плит. На практике также подтверждено, что в этих зонах действует мощный механизм генерации углеводородов, и более 80 процентов всех мировых запасов связано с этими зонами. К ним относятся уникальные по запасам бассейны Персидского залива, Венесуэлы, запада США, Канады, Индонезии, Предуральского прогиба, Кавказа, Северо-Восточной части европейской плиты и других регионов мира.
Научные гипотезы, даже самые стройные, требуют подтверждения на практике. В этом отношении у российских ученых есть преимущество, которое даровала им сама природа. Детально исследованные материалы ранее выполненных работ по бурению параметрических и глубоких скважин, а также по комплексу геофизических работ указывают на налегание Западного Урала на край Восточно-Европейской платформы. Под складчатыми Уральскими горами находятся платформенные комплексы, которые слабо дислоцированы и залегают практически горизонтально. Глубина до них вполне доступна (три-четыре километра). В этих отложениях уже выявлены залежи углеводородов.
Бурение научных сверхглубоких параметрических скважин глубиной три километра, ниже традиционных зон нефтяных месторождений в девонских толщах Восточно-Европейской платформы, уже даст необходимые экспериментальные данные, которые могут внести решающий вклад в понимание процессов генезиса углеводородов.
Заглянем на упомянутые 26 лет вперед. Это, если оглянуться в обратную сторону, всего лишь год 2000-й. То есть вчера. С каким результатом мы придем к 2052-му? Будем тиражировать технологии начала века, которые, собственно, сейчас и эксплуатируются? Ценовой эффект от них снижается, поскольку месторождения объективно истощаются. Без новых прорывных решений в условиях техногенной цивилизации мы вполне можем дожить до ситуации, когда стране не будет хватать углеводородного сырья даже для внутреннего потребления. Выход один: наука, а именно метагеология — как комплекс наиболее перспективных и, самое главное, неотложно необходимых направлений.