Соборное мнение о Мазепе | Мазепа, Европа, Полтава. Главный парадокс Северной войны

«Скверное лице, мерзская машкора, струп и студ твой, Малая Россие, измена Мазепина!» — Это гневное поэтичное восклицание принадлежит киевлянину-малороссу Феофану Прокоповичу. Епископу, признанному авторитету России первой половины XVIII в. Одному из лучших преподавателей риторики, математики и богословия, получившему европейское образование. Образованнейшему человеку своего времени, активному участнику реформаторских процессов Петра Первого.

А сегодня, в день 385-летия со дня рождения самого знаменитого русского Иуды, которое исполняется 20 марта 2024 г., читаем в мегапопулярном сетевом справочнике, явно «толерантном»:

«Иван Степанович Мазепа. Гетман Войска Запорожского (1687—1704) с изменением титула на “Войска Запорожского обеих сторон Днепра гетман” (1704—1709) под протекторатом Русского царства. Сподвижник Петра I в проведении внешней и внутренней политики России в конце XVII — начале XVIII веков. Управлял Левобережной Украиной и Киевом, ограничив политическую самостоятельность Запорожской Сечи. Много сделал для экономического подъема подвластных ему территорий. Во время восстания Палия временно контролировал Правобережную Украину.

В 1708 г. в ходе событий Северной войны между Россией и Швецией перешел на сторону шведского короля Карла XII. После поражения Карла XII под Полтавой (1709) бежал в Османскую империю и умер в городе Бендеры (как писали современники — его вши заели.. — С.М.).

Описание деятельности Мазепы значительно политизировано. В советской и российской историографии Мазепа рассматривается преимущественно как предатель государства. На Украине же Иван Мазепа считается национальным героем. Украинский историк М. С. Грушевский охарактеризовал переход Мазепы к шведам так: “Политический шаг Мазепы был раздут как поступок небывалый и чрезвычайный. Но в действительности в этом поступке Мазепы и его единомышленников не было ничего чрезвычайного, ничего нового”».

Чувствуете, как деликатно? «Перешел», а не «предал, падлюка, Государя, клятву ему, народ свой!» И Мыхайло Грушевський, историк, председатель самостийной Центральной Рады УНР в 1919 г., — «молодец», обелил. Да и то: «ничего чрезвычайного, ничего нового» — мы уже в новейшие украинские времена убеждались не раз.

«Что же речем об измене окаянного Мазепы?»

Вспомню событие тех лет, когда отмечалось 300-летие «Полтавской виктории»; мне привелось участвовать в работе ряда конференций не только в Киеве.

21-го октября 2011 г. в информационно-культурном и деловом центре Русского национально-культурного общества Харьковской области состоялась презентация уже успевшей к тому моменту громко прозвучать книги «Соборное мнение о Мазепе».
Презентации издания прошли в Киеве, Донецке, Николаеве, пришел черед и Харькова. Надо сказать, что 500-страничный том в Харькове и был выпущен, тиражом 1000 экз., что по нынешним временам и немало.

Из составителей необычного тома назову в первую очередь историка, члена Союза писателей России, председателя Русской общины Полтавской области Виктора Шестакова.

Нельзя не согласиться с утверждением, что Мазепа и сегодня является краеугольным камнем всего антироссийского идеологического построения на Украине. Так что же это за книга, которую авторы уместно самоназвали «книга-симпозиум, книга-ассамблея»?

Идея книги возникла еще в тот момент, когда русских людей возмутил выход в свет в Российской Федерации в серии ЖЗЛ биографии Мазепы, написанной сотрудницей Санкт-Петербургского университета Татьяной Таировой-Яковлевой. За эту апологию Мазепы питерская «исследовательница» была удостоена Виктором Ющенко ордена княгини Ольги III степени. Тогда ответом питерской мазепианке стала убойная рецензия киевского историка Александра Каревина (автора известной книги «Русь нерусская») «Бездна невежества: “нетрадиционная” российская история Мазепы». Блистательный ответ был несимметричен по объему и резонансу: книгу Т. Таировой-Яковлевой раздули тогда в украинских СМИ до величин, а ответ Каревина прочли лишь историки. Неугомонная г-жа Таирова-Яковлева, словно по чьему-то заказу, совпавшему с велением души, учла некоторые критические замечания, касавшиеся откровенных ляпов, и в 2011 г. разродилась томом «Иван Мазепа и Российская империя. История “предательства”».

Тогда и родилась мысль о том, чтобы инсинуации «питерского профессора Таировой» фундаментально и совокупно опровергли признанные авторитеты прошлого. До воплощения замысла прошло чуть более полугода.

Красноречивы сами названия собранных статей о Мазепе, которые частично приведу: епископ и проповедник XVIII в. Феофан Прокопович, «Струп и студ твой, Малая Россие, измена Мазепина!»; современник Пушкина, требующий нового прочтения, Фаддей Булгарин, «Страх преодолел все его силы»;

этнограф и писатель первой половины XIX в. из г. Сумы Н. А. Маркевич, «Тварь Голицына, лицемер перед Петром, ханжа перед Богом, развратитель невинности»; знаменитый русский историк С. М. Соловьев, «Слуга польского короля смолоду, бедою занесенный на Украйну»;

известный советский историк, трижды лауреат Сталинской премии, чьи труды не утратили актуальности во всем мире и сегодня, Е. В. Тарле, «Шляхтич Мазепа продал польской шляхте украинский народ»; историк XIX в. П. К. Щебальский, «Народ никогда не любил выскомерного Мазепу».

Страницы книги «Соборное мнение о Мазепе»
Тут я обязан сделать отступление в горькую нынешнюю реальность. Дело в том, что наш единомышленник Виктор Шестаков в 2023 г. был арестован СБУ — в своей квартире в Полтаве. А годом раньше бесследно исчез киевлянин Александр Каревин.

Цитирую интересную подборку цитат из сочинений Ф. Прокоповича, составленную В. Шестаковым. Прокопович был хорошо знаком с Мазепой и, по ряду заявлений историков современной Украины, даже посвятил в свое время гетману свою поэму «Владимир». Но после перехода гетмана на сторону воюющего противника и измены русскому царю, епископ выступил с резкой критикой Мазепы. В своих произведениях он не раз касался темы измены и предательства гетмана.

К примеру — «СЛОВО ПОХВАЛЬНОЕ О ПРЕСЛАВНОЙ НАД ВОЙСКАМИ СВЕЙСКИМИ ПОБЕДЕ, ПРЕСВЕТЛЕЙШЕМУ ГОСУДАРЮ ЦАРЮ И СВЕТЛЕЙШЕМУ КНЯЗЮ ПЕТРУ АЛЕКСИЕВИЧУ, ВСЕЯ ВЕЛИКИЯ И МАЛЫЯ, И БЕЛЫЯ РОССИИ САМОДЕРЖЦУ, ЛЕТО ГОСПОДНЕ 1709 ГОДА МЕСЯЦА ИЮНЯ ДНЯ 27 БОГОМ ДАРОВАННОЙ»:
«…Что же речем егда коварным наущением и тайным руководительством от проклятого зменника воведен ест внутр самую Малую Россию (ибо сам собою не могл бы никогда же и не дерзнул бы внийти!)…Не сам бо токмо собою яряшеся супостат но прицепишася к нему и полчища зменическия, и зло ко злу приложися. Коего бо зде требе бяше многоочнаго опаства, еже бы своих от чуждых, верных подданных от отсупников и зменников, приятелей от врагов разознати?

…Кто же сие проклятого сего зменника неблагодарствие изреши возможет? За толикую любовь монархи своего, елико весь мир удивляшеся, толикою, беззаконный, показа вражду, еликой такожде весь мир удивися. О, кого сие исступлением не помрачит!
Псы не угрызают господий своих, звери свирепые питателей своих не вредят; лютейший же всех зверей раб пожела угрызти руку, ею же на толь высокое достоинство вознесен и натом крепце держим бяше.

Не устрашися Хамова безстудия, не убояша Иудина беззакония, не вострепета Ариевого клятвопреступства, не помысли о священнейшой и невредимой чести Христа Господня, студ и вред отечества нашего! Лжет бо, сыном себе российским нарицая, враг сый и ляхолюбец. Хранися таковых о Россио, и отвергай от лона твоего, аще ли ни, не остатнюю уже беду утерпела еси; … «Посреде скорпий живеше ты»».
Высокий лексический образный дар имел епископ Феофан! Читаем проповедника, словно о сегодняшнем дне — «СЛОВО ПОХВАЛЬНОЕ О БАТАЛИИ ПОЛТАВСКОЙ, СКАЗАННОЕ В САНКТПИТЕР-БУРХЕ В ЦЕРКВИ ЖИВОНАЧАЛЬНЫЯ ТРОИЦЫ ЧРЕЗ ЧЕСТНЕИШАГО ОТЦА РЕКТОРА ПРОКОПОВИЧА ИЮНЯ В 27 ДЕНЬ 1717»:

«…Но приступим уже ближае к самому крайнему делу. А тут в первых и есть пред очи скверное лице, мерзская машкора, струп и студ твой, Малая Россие, измена Мазепина. О врага нечаяннаго! О изверга матери своея! О Иуды новаго!

…Коликое же отечеству нашему повреждение сотворися предательством Иуды сего новаго, вкратце исповести невозможно. Аще дерзнул бы, или ни, неприятель вяити в Россию без звания и руководства Мазепина?

…Всюду смущения и междоусобие, и наступил темный сумрак, и аки оная осяжимая мгла египетская, не на воздусе, но в сердцах человеческих. Во тьме бо египетской не виде никто же брата своего, яко же глаголет писание, но в лице не виде; в сем же сумраце изменническом никто же не виде в сердце брата своего … супостатом великое во всем угодие, многая пристанища, правиант по гладе довольный, случение отчаянных запорожцов; еще ж и от Польши, и от Орды помощи ожиданны были, а тое понудило силы руские итти в разделение.

И словом рещи, внутренняя то война стала, которой вси мудрии управители, яко крайней гибели, всегда берегаются. Есть ли бы не предварила храбрость и по отечеству своему нещадная ревность монарха нашего, есть ли бы не предварила великих сил Левенгоптовых под Пропойском и не разрушила бы оных в конец, и есть ли бы не подстережен был понурый изменник прежде случения его с шведом, и есть ли бы швед до целого Батурина, уготованной к междоусобию столице, вшел, то бог весть что бы было.

…Не радуется крови братней, елико неповинне пролияся, но да вопиет она на виновника своего Каина: да обратится болезнь твоя на главу твою, безсовестный предателю! Ты, ты, Иудо злочестивый, в первоначальном малороссийском граде не странным, но домашним нашым устроил еси место погребения».

Полтавский историк обращает наше внимание и на написанный гораздо позже «Епиникион», повторяющий сказанное епископом Феофаном в его торжественном слове на Полтавскую победу, произнесенном в 1709 г. в Киеве, и подчеркивающий возмущение со стороны приверженных Москве малороссов изменой Мазепы:

Внутри Отечества супостат свирепый и дивый,
Зменническим полчищем силу умноживый.
(…)

Летит свей, летит купно зменник неистовый,
Камо духом бесовским бежиши носимый,
Студе веку нашего, вреде нестерпимый,
На отца отечествия мещещи меч дерзкий!
О племе ехиднино! О изверже мерзкий!
(…)

Прокоповичу принадлежит и стихотворение «Запорожец кающийся», в которой автор изображает бедственное положение запорожца, приставшего к войскам Мазепы, раскаявшегося в этом и ожидающего суровой расплаты за измену русскому царю.

Что мне делать, я не знаю,
А безвестно погибаю;
Забрел в лесы непроходны,
В страны гладны и безводны;
Атаманы и гетманы,
Попал я в ваши обманы…

А в главке «Превражий Мазепа» составители «Соборного мнения…» привели два отрывка из «поэзий» знаменитого алкоголика Тараса Шевченко. В одном из них сказано «пес Мазепа», в другом — трижды! — «проклятый Мазепа».

Мазепа, кроме прочего, устойчиво воспринимался казаками-малороссами как вор и казнокрад. Нет и классического историка, в том числе с малоросской стороны, который не сказал бы о Мазепе как о предателе и подонке.

В книге представлены также выдержки из трудов, в частности, шляхтича, польского пристава русских послов в Варшаве XVII в. Яна Пасека.

Серьезное внимание уделено и духовному аспекту деятельности Мазепы. Составители книги резонно решили предоставить голос священству. В частности, раздел «О проклятом» открывает слово Митрополита Киевского, Галицкого и Малыя России Иоасафа (Кроковского, 1718), составившего Чин Анафемы Мазепе, где есть такие проникновенные «величания» «нового изменника, нарицаемого Ивашкой Мазепой»:
«Антихристов предтеча, лютый волк, овчею покрытый кожею и потаенный вор, сосуд змиин, вне златом блестящийся, честию и благолепием красящийся, внутрь же всякия нечистоты, коварства, злобы диавольския, хитрости, неправды, вражды, ненависти, мучительства, кровопролития исполненный. Ехиднино порождение, иже аки змей вселукавый… сломал веру и верность на крестном целовании обещанную и утвержденную…»
Эта реплика, заметим, в последней части отвечает и на вопрос, а был ли Мазепа предателем. Следует помнить, что Мазепа не был никогда никаким «гетманом Малороссии» или «гетманом Украины», его должность, функция официально именовались тогда не иначе как «Гетман Войск Их Царского Пресветлого Величества Запорожских обеих сторон Днепра».

То есть Мазепа был подданным «Царя и Великаго князя Петра Алексеевича, всея Великия, Малыя и Белыя России Самодержца», переметнувшимся на сторону врага, захватчика, оккупанта. И так же, как спустя два с половиной века немецкий танк въезжал в храм в честь иконы Божией Матери Каплуновской (в Каплуновке на Харьковщине; напомним, что Император Петр считал, что эта чудотворная икона принесла ему победу в Полтавской битве), так и кони шведского короля Карла, возглавлявшего самую сильную армию Европы, были размещены в этом храме.

Тогда факт попрания храма вызвал шок у православных малороссов, полностью указав для них — кто именно пришел на их земли. И поскольку привел чужков-захватчиков сюда Мазепа, перед ним тут же, можно сказать, разверзлась земля, народ его возненавидел как изменника. По замечанию известного киевского современного православного журналиста, «прожил бы гетман на полтора года меньше — много нашлось бы желающих его восхвалять, да еще как борца за независимость?

Остался бы в истории сподвижником царя-реформатора, защитником православия (“зачищал” униатов везде, куда мог дотянуться), воссоединителем русской церкви (именно Мазепа по поручению Выговского занимался присоединением Киевской митрополии)». Но у провидения свои расклады. В этом смысле Мазепа стал в один ряд с самыми известными изменниками, чьи имена в мировой истории навеки нарицательны: Иуда, Брут, Мазепа.

В слове Стефана Яворского, сказанного перед проклятием Мазепы в Успенском Московском соборе 12 ноября 1708 г., говорится «о изменнике, перекидчике, треокаянном Ивашке Мазепе, войск его царского величества запорожских бывшем гетмане…»

В томе, который полтавчанам помог составить известный московский историк В. А. Артамонов (представленный в сборнике статьей «Информационная война и Мазепа»), имеется и резонансно прозвучавшая двумя годами прежде обстоятельная статья известного публициста протоиерея Андрея Новикова «Почему не может быть снята анафема с Ивана Мазепы» и статья «Гламурный лыцарь лицом к хвосту» В. Шестакова.

О «гламурности лыцаря», история коего отражена в произведениях Байрона, Чайковского, Листа и многих других, сразу забываешь, когда читаешь приведенный в сборнике мартиролог 26-ти городов и сел Малороссии, уничтоженных шведскими оккупантами в 1708—1709 гг. Триста лет прошло, а тема и сегодня остра, свежа, болезненна.

Вспомним и суждение современного иерарха нашей канонической церкви, митрополита Одесского и Измаильского Агафангела:
«Согласно учению Православной Церкви, после смерти покаяние невозможно, значит и снятия анафемы с Мазепы быть не может… Чествовать же того, кто находится под церковной анафемой, — значит самим навлекать на себя гнев Божий».
Но боится ли современная Украина Божиего гнева?

Всего в книге представлены 64 автора разных эпох, включая наших современников, киевских историков П. Толочко, О. Бузину, москвича К. Фролова и других.

В условиях избытка материалов создатели книги установили для авторов квоту в одну статью, и эта норма была нарушена лишь дважды: для А. Каревина, со статьями «Портрет хамелеона на фоне эпохи» и «Бездна невежества: “нетрадиционная” российская история Мазепы» (тот самый ответ питерской панночке Таировой), а также для малороссийского историка и общественного деятеля XVIII в. П. Симоновского с материалами «Злоумышление Мазепино» и «Мазепино предательство Карлу XII не было выгодно».

Книга «Соборное мнение о Мазепе» актуализована еще и тем, что затронула свежие исторические события, в частности, в статьях А. Филатова «Мазепа и мазепианство как зеркало украинства», а также А. Маначинского « Мазепа и Ющенко против Петра I».
Не осталась в стороне от обсуждения на харьковской встрече-презентации и отраженная в сборнике тема преподавания истории, освещения личности Мазепы в нынешних школах Украины.

Писатель и историк Олесь Бузина, говоря о книге «Соборное мнении о Мазепе» на презентации в Киеве, сделал пророчески верное и трезвящее нас всех умозаключение:

«И все же дело Мазепы будет жить. Оно вечно. Потому что и зло здесь, на Земле, вечно. Мазепинство — проявление сатанизма в украинской истории. Уже раз наказанного, но то лишь “промежуточный хеппи-энд”. Наше дело — побеждать это зло».

Тем не менее мазепин рефлективный комплекс рос на Украине как снежный ком, ширясь все новыми формами. Например, сначала В. Ющенко отметился учреждением ордена «Крест Мазепы» и его раздачей.

Мазепин крест
Потом сообщалось, что неких «козаков» «Международная организация «Семья Мазеп»» за выдающиеся достижения в исследовании истории Украины и семьи Мазеп наградила почетными знаками «Золотой клейнод семьи Мазеп» и «Серебряный клейнод семьи Мазеп».

По поручению председателя Координационного совета международной организации «Семья Мазеп» Игоря Мазепы награды героям дня вручал член Координационного совета, председатель Харьковского отделения организации, глава Администрации гетмана УРК в Восточном регионе Украины генерал армии УРК Николай Мазепа».

Тут каждое словосочетание тянет на фельетон Остапа Вишни. Все напоминает масло масляное, через три слова на четвертое ввернуто имечко Мазепы.

«Наградили вас орденом Иуды. Радуйтесь!» — пишет напутствие новоявленным «клейнодоносцам» неравнодушная форумчанка.

Они — радуются. И обращаются, к примеру, в Харьковский горсовет с предложением переименовать спуск Халтурина в спуск Ивана Мазепы.

В досоветские времена он назывался Купеческим, а затем был переименован в честь террориста Халтурина, по вине которого при покушении на Императора Александра II в 1880 г. погибло 11 солдат, которые несли службу во дворце (все погибшие были героями накануне закончившейся войны с Турцией за освобождение Болгарии, за свое отличие призванные на службу в Императорский дворец).

Это короткая улица, соединяющая кафедральный Благовещенский собор с Успенским и Покровским, поэтому горсовет присвоил ей наименование «Соборный спуск». Однако мазепинцы не успокоились, сами изготовили и установили табличку с надписью «Узвiз Мазепи». Табличка провисела несколько часов, осталась лишь запечатленной на фото, ее снесли возмущенные горожане.

У бесов непременна тяга к подгаживанию святости. И в Киеве в годы оранжевого безвременья отрезок улицы, идущей вдоль лавры, обозвали именем Мазепы.
На что же может рассчитывать страна, в которой и детей учат на примерах предательства? Каково будущее у этой страны? Как случилось и в чем попущение и назидательный урок всем нам, — что в бывшей УССР восторжествовала идеология мазепианства?

Где, по горькому слову поэта, афористично соединившему давние малороссийские эпохи со днем сегодняшним,

Только гетман Ивашка на «мерине» черном летит —
По дороге обугленной мчится в родную геенну.

Останется ли иудин синдром неотъемлемой частью малороссийского менталитета?

Мазепа, Европа, Полтава. Главный парадокс Северной войны
Глубокое (сквозь понятное омерзение) погружение автора Станислава Минакова в суть «окаянного Мазепы» мы со своей стороны считаем нужным сопроводить следующим блиц-очерком.

Возьмем за исходную точку вывод малороссийского историка и общественного деятеля XVIII в. П.Симоновского «Мазепино предательство Карлу XII не было выгодно». Громкая ирония истории: при полном согласии с мнением обличителей Мазепы, надо признать, что действительно «Мазепа подставил Карла».

Карл XII и гетман Мазэпа после Полтавской битвы, худ. Густав Улоф Седерстрём
И этот «парадокс» раскрывает глубинную черту Русской Судьбы: в периоды наших национальных подъемов — всё обращалось к итоговому торжеству России. Самые гнусные предательства, самые чудовищные просчёты руководства… всё вдруг оказывалось ступенями к Победе.

Были, увы, и случаи противоположного свойства, правильные расчеты, разумные деятели и… общий провал. Но отложим эти примеры для другого разбора — ведь именно «казус Мазепы» подсказывает согражданам ту линию, что должна привести к Победе 21 века, сквозь ошибки, предательства нынешних «мазэп».

Украинский период Северной войны

Тут определенной корректировки восприятия требует другой распространенный штамп «Карл Двенадцатый завяз в Польше, и тут-то перевооружившийся Петр и так далее…». Но… в Польше (и в Германии!) Карл не только «увяз», но и значительно усилился. Более чем удвоил свою армию. Сам превратился в настоящего зрелого полководца.

Нарву, фактически первое свое сражение, выиграл (как это ни обидно для нас) — 18-летний юноша. А к началу русского похода, как пишут шведские историки Бенгтссон и Стиле, Карл стал осмотрительным, перестал использовать лишь фронтальные атаки, неизмеримо вырос, как военачальник и правитель страны.

Французский Большой исторический справочник, вышедший как раз в тот год, уделил ему рекордные 30 колонок (а своему королю, французскому Людовику XIV — лишь 22, второе место тогдашнего рейтинга!). Историки признают, что к этому моменту Швеция достигла апогея своего могущества. Была превзойдена даже точка эпохи Густава Адольфа II, когда в Тридцатилетней войне Швеция стала — «арбитром Европы», «хозяином Германии»…

Все это здесь говорится, дабы не представляли Карла Шведского в 1708 году — эдаким «увязшим», еле вылезшим… который измученный (весь в налипшей польской болотной тине) — тут-то и был подкараулен царем Петром, наделавшим себе новых пушек из церковных колоколов… Сей упрощенный взгляд на Северную войну — умаляет славу России и ее армии, которой пришлось совершенствоваться с опережением, и вновь в 1708 году встретить короля шведов, который усилился неимоверно.

В первоначальном — 1707 года плане наступления на Петра — Украина не фигурировала вообще. Опорой шведов было побережье Балтийского моря. Еще недавно его гордо звали «Шведским озером», и хотя на самом востоке уже строился Санкт-Петербург, тем не менее Шведская Померания и Лифляндия с Ригой — были главные операционные базы.

Как известно, в свой русский поход Карл отправлялся из покоренной Саксонии, перед ним была вся Польша (Август сброшен с польского престола, королем усажен фактический агент шведов — Станислав Лещинский). Но… Карл пошел не по южным, хлебородным краям с выходом на Украину, а наоборот — по самому северу Польши, почти примыкая к Лифляндии, и к российским рубежам подошел через Литву и Белоруссию. В Риге его главный резерв — корпус Левенгаупта, продовольствие и боеприпасы.

В Белоруссии у Карла — череда побед, в том числе генеральное сражение у Головчина, хотя русские уже не паникуют, как под Нарвой, обороняются упорно, и близ деревни Доброе впервые в Северной войне была атакована армия, во главе которой находился сам король Карл! (До этого были прецеденты атак только на отдельные корпуса его генералов, когда армия самого короля была во многих сотнях километрах.)
Итак, бои шли фактически уже на территории Смоленской губернии, когда на горизонте возникла эта… «искусная ношенная птица».

То, что первые мысли об измене явились у Мазепы еще в 1705 году, в разговорах с княгиней Дольской (рожденной Вишневецкой), — это, в общем-то, часто повторяемая, но все ж — гипотеза.

А то, что в 1708 году Мазепа вел переговоры со Станиславом Лещинским через неё (Дольская-Вишневецкая доводилась Мазепе кумой) — это уже факт. Княгиня так энергично толкала выжидательного Гетмана на сторону шведов, что очередное её послание и вызвало известную реплику Мазепы, повторяемую и в «Истории» Соловьева и еще у многих историков:
Проклятая баба обезумела! Хочет меня, искусную, ношеную птицу обмануть!
Жаль, что ушедшая натура не позволяет нам полностью оценить это сравнение, этот образ. Возможно, Мазепа имел в виду искусных, обученных охоте соколов, долго носимых сокольничими на руке? С таковою искусной птицей Иван Степанович Мазепа имел право себя сравнить, он обошел столько рифов той бурной эпохи, пережил крушение своего патрона — князя Василия Голицына и в итоге установил абсолютный рекорд Украины: 22 года бессменного гетманства.

И уж совсем он не торопился политический капитал 22-летнего «искусного ношения» бросить на ходуном ходившие чаши весов русско-шведской войны. Даже и самые критичные к Мазепе писатели повторяют его реплику в адрес Карла, повернувшего из Белоруссии на Украину: «Кой чорт его сюда несет!»

Вот какой бы вопрос выяснить хоть к 300-летию, да хоть бы к 400-летию Полтавской битвы: какой из двух вариантов интриги имел место?

1) Мазепа тайно зовет Карла на Украину, рассчитывая с помощью шведов… ну и так далее.

2) Окружение Мазепы, плюс вся толща польско-униатского шляхетства через Станислава Лещинского сигнализирует Карлу: Украина — полная чаша, казаки ненавидят Петра, но Гетман Мазепа под жестким контролем Петра, в Киеве — царский наместник Дмитрий Михайлович Голицын с гарнизоном.

И не правы те, кто с большевистским прагматизмом отбрасывают это различие: А! Какая разница, сам Мазепа инициировал приход Карла, или он бы жертвой искусной провокации!

Важен только итог: «перешел, привел противнику столько-то штыков, столько-то сабель…».

Отбросить сложность фигуры Гетмана, сложность шляхетских интриг и раскладов сил — и вся история сведется к убогому балансу:
К Карлу Мазепа привел 1 500 казаков, а к Петру с «контр-Гетманом» Скоропадским пришло (…) казаков. Значит, сальдо: (…)
Тогда останется недопонятым, недооцененным и тот момент, который я в Главе подчеркиваю как самый главный в истории Переяславской Рады: из всех вариантов «формата» Москва настаивала на самом широком. То есть была уверена в выборе народа, и отнюдь не уверена в политике украинского шляхетства. Которое и оказалось главным двигателем интриги, перетянувшей Мазепу к шведам в 1708 году…

Первого агитатора Франтишека Вольского Мазепа взял под стражу и отослал царю. Но далее целый хоровод окружил гетмана: эта кума Дольская-Вишневецкая, потом иезуит Зеленский. И наконец, решающие капли. Перед приближением шведов царь вызывает Мазепу к себе в Глухов. 22 октября Мазепа послал в Глухов своего приближенного Болбота — разведать обстановку. Тот привозит сообщение, что «планируется что-то недоброе для гетмана», что «верные люди» в окружении царя передают, что бы гетман ни в коем случае в Глухов не приезжал.

И тут же прилетает племянник Мазепы Войнаровский, якобы сбежавший из-под стражи, и слышавший от одного немецкого офицера, что на следующий день Мазепу арестуют.

«Позже, готовясь к пострижению в монахи, Болбот сознается, что все это было намеренной ложью, предназначенной к убеждению Мазепы перейти к шведам», — историк и биограф Карла XII Борис Григорьев. (Ну чем не украинский «иудо-театр» 21 века?)

Вот что этим подчеркиваем: дьявольский хоровод, окруживший Мазепу — это были не только «искусители», но и провокаторы, убеждавшие, что Петр все равно его подозревает, гетманство собирается отдать Меньшикову.

В итоге, к ночи 25 октября 1708 г. Мазепа решается и, переправившись через Десну, встречает первых шведов, стремительно бежит дальше и прибывает к Карлу, стоявшему лагерем в Горках близ Новгород-Северска. Очень симптоматичен этот последний бросок, бегство Мазепы — вроде бы из подчиненной ему страны (формально), а фактически — из зыбкого круга двойных, а возможно и тройных агентов.

С Мазепой действительно было всего 1 500 казаков, в большинстве — неосведомленных о «Великой Октябрьской революции» своего гетмана, происшедшей тоже 25 октября — 7 ноября по новому стилю. Первыми побежали от Мазепы и шведов — Данило Апостол и Игнатий Галаган. А присоединились к Мазепе, чуть позже, — только запорожцы кошевого Кости Гордиенка в числе 3 000 человек. (Сечь в то время — отдельная от гетманской Украины область.)

Мазепа пишет письмо стародубскому полковнику Скоропадскому, объясняя причины и приглашая (безрезультатно) старшину и казаков последовать его примеру. Меньшиков, узнав об измене Мазепы, берет приступом и сжигает Батурин. И царь Петр 6 ноября на раде в Глухове приказывает избрать нового гетмана, избирают Скоропадского. 12 ноября Мазепа предан церковной анафеме…

Сложность образа Мазепы хорошо почувствовали поэты. В лучшем и самом известном произведении Пушкина о петровской эпохе («Полтава») — Мазепа главный герой, а король Карл — лишь статист, служебный персонаж: «Сражаться подано».

Он и единственный из россиян (напомню из второй главы надпись на пожертвованном в Иерусалим серебряном антиминсе: «От Мазепы, российского гетмана») — кто удостоен целой поэмы Джорджа Гордона Байрона («Мазепа») — и английские школьники проходят образ нашего Ивана Степановича наряду с Чайльд-Гарольдом, Дон-Жуаном, Каином и Шильонским узником.

«Мазепа», насколько можно судить по переводу Шенгели, написан очень знакомым русскому читателю размером:

Он стих — полтавский страшный бой,
Когда был счастьем кинут Швед;
Вокруг полки лежат грядой:
Им битв и крови больше нет.

Да и эпиграф к «Полтаве» Александр Сергеевич взял — из байроновского «Мазепы»…
Привожу эти факты, чтобы убедить вас — в сложности пути Мазепы к шведам, подходящего под известное выражение: «О! — Это целая поэма!». — Даже две! — Байрона и Пушкина. В общем, очень непростой, драматический поэмогеничный путь привел Гетмана («злой и прелестный Мазепа») в эту странную компанию лиц, преданных православной анафеме: Григорий Отрепьев, Лев Толстой, Иван Мазепа.

Впрочем, и тут не так просто: в 1861 году наша церковь сняла проклятия с Мазепы, установив, что в политическом его преступлении не было никакой антиправославной составляющей.

Неким продолжением метаний гетмана сегодня стала история с его памятником в Полтаве по случаю 300-летия битвы.

Да, Мазепа поспособствовал развитию стиля «украинское барокко», участвовал в русско-турецких войнах. Но… выделение из его долгой карьеры — именно Полтавы и 1709 года — показывает главную цель Ющенко и его команды. Сообразно их ющенковским задачам внешний вид «Памятника» мог бы быть таким: постамент, а на нем — вылепленная громадная дуля, топографически сориентированная в сторону Москвы…

12 января 2009 года одной из важнейших русско-украинских новостей (особенно на фоне той потасовки вокруг трубы, вдувания/выдувания газа), стало решение об «Установлении в Полтаве к 300-летнему юбилею Полтавской битвы памятника гетману Ивану Мазэпе».
А 16 апреля областной Оргкомитет по празднованию 300-летия Полтавской битвы объявил, что памятник гетману Ивану Мазепе не будет установлен в Полтаве к юбилею.

Как сообщил мэр Полтавы Андрей Матковский:
«Уже просто невозможно уложиться в намеченные сроки установки памятника Мазепе, поскольку строительство нарушит благоустройство Соборной площади, где в мае начнутся праздничные мероприятия по случаю юбилея битвы под Полтавой».
Гениальное, вполне в духе Брежнева, Кириленко… Кравчука — решение. Просто не успеваем, достойно отметить и возвести… Вообще-то, приводя послужной список Ивана Степановича Мазепы — так и тянет перейти на канцелярит позднесоветской эпохи.

Ощущение, что «товарищ Мазэпа» не то что бы прекрасно вписался в брежневский стиль, но — более того: он-то (как политик!) и есть типичный представитель этой когорты, вся эта «днепропетровская пиздо… рать» и далее. Товарищи Брежнев, Кириленко, Черненко, Щербицкий, Кравчук: никакой особой кровожадности, много конформизма и немножко коррупции, трогательная любовь к мелким житейским радостям и устройству карьер родственников и земляков.

А вообще-то, из политиков наиболее разумно высказался по этому поводу лидер Соцпартии Александр Мороз:
Я переводил поэму Черепкова «Зрада» и хочу сказать, что Мазепа не имеет никакого отношения к Полтавской битве. Он у Карла XII был не то узником, не то консультантом, потому что предал и последнего. Кто виноват в кровопролитии в Батурине, если не Мазепа? В том, что сожгли Опишню, Веприк и другие городки Полтавщины, не лояльные к Мазепе. Нецелесообразно сооружение в Полтаве памятников Мазепе и Карлу XII…

Да. Это уж наш страстный и порывистый царь Петр приказал в 1709 г. изготовить «Орден Иуды». Серебряный кругляш весом в 5 килограмм с изображением Иуды Искариота, повесившегося на осине, ниже кучка — 30 сребреников и подпись: «Треклят сын погибельный Иуда еже за сребролюбие давится». В случае пленения Мазепе наверняка светило идти на казнь с этим орденом на шее.

Хотя какое там «сребролюбие»! — Мазепе пришлось еще и выручать деньгами (240 000 в пересчете на талеры) своего нового шефа, вояку Карла. Да и само предательство этой «искусной ношенной птицы» — носило, как теперь говорят: ситуативный характер.

С кумой Вишневецкой, может, о чем-то и поболтал, но, в общем, надеялся отсидеться в своей «хате с краю», обсуждая все эти неистовства буйной неопытной молодежи (Карла, Петра) с дочкой Кочубея — и тут мудрые комментарии Ивана Степановича только прибавляли бы восхищения: «Ох, якись же вы дуже умный, Иван Степанович!»

Что стыд Марии? что молва?
Что для нее мирские пени,
Когда склоняется в колени
К ней старца гордая глава.
(А.С.Пушкин «Полтава»)

И тут… Вот уж действительно: «Кой чорт его сюда несет!»

Ну и теперь, покончив с психологическими гипотезами — непосредственно к военно-стратегическим фактам. И здесь линия поведения Мазепы напоминает князя Олега Рязанского, тоже единственного русского князя, поддержавшего Мамая, — против Дмитрия Донского. Но так поддержавшего, так «помогшего Мамаю», что до сих пор идут исследования, предположения: а не был ли это хитрый сговор Олега с Дмитрием?

Впрочем, в истории России бывали такие моменты, когда она действительно гоголевской тройкой летела вперед, все вокруг летело навстречу, и самое хитрое, выношенное зло — оборачивалось на пользу…

В мазепином случае сговор, конечно, исключается, но все последствия маневра «искусной птицы» складываются так, что и лучший «двойной агент» не смог бы эдак подставить Карла.

Я уже упоминал, что в Россию (в Смоленскую губернию) шведы, имея главной целью Москву, дошли, держась связи с главной своей базой — Лифляндии.

Конечно, для последнего броска на Москву Карлу нужны были: подкрепления,
продовольствие,
порох.

Из Риги к нему вышел генерал Левенгаупт с корпусом 16 000 человек (по количеству — половина карловой армии) с порохом и продовольствием на три месяца.

Тот хоровод провокаторов, удушавший Мазепу, — Лещинские, Вишневецкие, Зеленские, Войнаровские — непосредственно согнуть волю короля Карла, конечно, не мог. Но… мог завалить информацией к размышлению «обильный край», «уси ненавидят москалей»… И Карл бросает свою синицу в руках (Левенгаптовский корпус). Бросает ближайшую цель — Москву и поворачивает на Украину и… «искусная ношеная птица» почти поневоле оборачивается — «журавлем в небе» для голодной армии Карла.

Между Карлом и пытающимся догнать его Левенгауптом уже 200 верст и… Вся русская армия, спокойно выбирающая, на какой именно из этих двухсот — подкараулить корпус с обозом. Шведские историки Хайнтц & Халлендорф говорят, что Карл все же надеялся, что его «львиная голова» (Левенгаупт) все же прорвется. Но тот гигантский обоз — так сковывал маневренность! (Швед Э. Карлссон подсчитывает, что 1 500 солдат были дополнительно переведены в возничие.) В битве у Лесной весь обоз был потерян.
А потом был этот мазепин «бросок 25 октября» — навстречу Карлу.

«Сцена № 7»

— Здравствуйте, любезный Иван Степанович. А где же продовольствие и порох?
— А усе там. В Батурине.
(Вдали подымались гигантские столбы черного дыма).

А потом весь горизонт заслонила новая, почти из ниоткуда взявшаяся стратегическая суперцель. Полтава. Такая буря мнений и версий бушует до сих пор по этому поводу! Даже прусский король-полководец Фридрих Великий примерно 60 лет после битвы присылал в Полтаву своего фельдмаршала Кейта — оценить все на месте и дать королю свое заключение. (Версия Кейта: шведы могли бы взять Полтаву, но надеялись осадой привлечь сюда Петра для генерального сражения.)

И несколько простых фактов поверх всяких версий

Известно, что взять Полтаву Карла убеждал Мазепа, что якобы именно Полтава в руках русских препятствует тому, чтоб украинцы наконец-таки толпами повалили за своим гетманом. (Тут уж комментарий может завести в область малоприличного фольклора про гетмана, которому все что-то мешает танцевать.)

А еще известно, что на обстрел Полтавы Карл истратил последний порох. Так, что к самой битве оказался без артиллерии. А неизвестный истории казак (только и выжидавший по версии Мазепы удобного момента перехода к нему) — 27 июня по новому стилю, 16-го по старому, ранил короля Карла, — между прочим, в день его рождения: в ступню левой ноги, немало повлияв на ход будущей битвы.

И еще. Именно в Полтаве все это время спокойно проживала родная сестра Ивана Степановича Мазепы…

Самыми важными, самыми активно толкуемыми словами Мазепы стали его фразы времен примерно конца октября 1708 года:
«Пусть бы всяк зарывал в землю все, что есть дорогого, потому что царь, не надеясь от Украины постоянства в случае неприятельского вторжения, хочет устроить что-то недоброе над гетманом и над всем народом».
Значит, — рассуждали, — и сам он много чего зарыл? Значит, вперед! Копай! Так — очередная гримаса судьбы — и стал Иван Степанович украинским «капитаном Флинтом».
Неизвестно, утешила ли гетмана накануне смерти информация, что он все еще стоит более 300 000 ефимков (столько Петр предлагал через своего посла Толстого великому турецкому муфтию за содействие к выдаче бывшего гетмана).

Но силы уже были подорваны. И умер он на «берегу турецком», проклиная, должно быть, иезуита Зеленского, псевдокороля Лещинского и свою куму Вишневецкую…

А в вышепроцитированной энциклопедии Брокгауза согласно строгому алфавитному порядку через два слова после «Мазепа» — идет «Мазила», еще через 8 слов — «Мазохизм»…