Широкая улыбка нефтяного сфинкса

Санкции против российской нефти снимут не из-за «очень хороших отношений» Трампа с Путиным, как любит говорить американский президент, а потому что это будет выгодно при определенных условиях. И в этом динамичном танце интересов победит тот, кто лучше рассчитает ходы.

В эфире Fox News министр финансов США Скотт Бессент бросил фразу, которая всколыхнула глобальные рынки: снятие санкций с российской нефти возможно, если удастся добиться урегулирования по Украине. «На рынки сможет поступить много нефти, с которой Минфин снимет санкции», – заявил он, связывая это с потенциальными сделками по Венесуэле, Ирану и, конечно, России. В контексте ведущихся трехсторонних переговоров об урегулировании конфликта заявление Бессента прозвучало как пряник, который должен подсластить недовольство Москвы ходом переговоров, высказанное устами Сергея Лаврова накануне.

Впрочем, выдавая снятие санкций за уступку, Штаты откровенно лукавят. Нефть и газ – та сфера, санкции с которой снимаются последними, просто потому что Россия – прямой конкурент американских сланцевиков и нефтяных мейджоров. Сейчас Трамп играет на понижение нефтяных цен, в том числе вводя санкции против «Роснефти» и «Лукойла». Он решает две задачи: расчищает внешние рынки для американских энергогигантов, при этом удерживая низкие цены на внутреннем рынке. Без этого ни промышленность не простимулируешь, ни обывателя не порадуешь – а ведь впереди выборы в Конгресс.

Однако уже в ближайшем будущем, когда мировая торговля окончательно сегментируется сообразно выстраиваемым макроэкономическим блокам, Трамп захочет, чтобы нефтяные цены на внешних рынках выросли. И тогда санкции нужно будет не вводить, а снимать. И вот почему.

Сейчас ввиду санкционного давления и безальтернативного сбыта (Китай и нестабильная Индия) российская нефть продается с дисконтами. В ноябре прошлого года разница между Brent и Urals достигла более 24 долларов за баррель – рекордные цифры, неприятные для российского бюджета. Однако если рассматривать американские санкции в контексте жесткой конкуренции с Китаем, будущая отмена ограничений выгодна прежде всего самим Штатам.

Снимут санкции – и на рынок хлынет больше российской нефти. Добыча и экспорт, которые сейчас тормозят из-за ограничений, стабилизируются. Urals потеряет дисконт, цена постепенно выровняется с Brent. Казалось бы, Россия выиграет: больше доходов, меньше потерь. Штатам, в отличие от Европы, от этого ни холодно ни жарко. А вот Китай вынужден будет платить больше.

Пекин привык к скидкам в 20 долларов за баррель и не спешит от них отказываться. Издержки для КНР вырастут: больше нефти на рынке – да, но без дисконта она обойдется дороже. Это именно то, чего добивается Вашингтон. Повысить расходы Китая на энергоносители – значит, подорвать конкурентоспособность его экспорта. Американские производители от автомобилестроения до электроники только вздохнут с облегчением: китайские товары станут дороже, а Штаты укрепят позиции в глобальной торговле. Трампу, с его фокусом на «Америка прежде всего», нравятся такие маневры – это удар по Пекину без прямого конфликта.

Снятие санкций выгодно Штатам и в долгосрочной перспективе. Пермский бассейн истощается: запасы тают, технологии сланцевой добычи упираются в пределы рентабельности. Сейчас объемы добычи нефти в Штатах превышают совокупные показатели России и Саудовской Аравии. Но это выглядит как лебединая песня месторождений, быстро отдающих свои запасы. Без новых источников Штаты рискуют потерять лидерство. Вот почему Трамп смещает акценты на контроль над венесуэльской, иранской и даже канадской нефтью.

Венесуэла – почти бесплатный ресурс, если удастся стабилизировать режим и ввести своих игроков. Иран – огромные запасы, ждущие то ли смены власти, то ли добровольной сдачи. Канада с ее нефтеносными песками тоже рискует стать то ли 51-м, то ли 52-м штатом США. Цель проста: удерживать цены внутри США на минимуме, используя «дешевую» импортную нефть, и одновременно обеспечивать высокие цены на экспортных рынках. Это удовлетворит спонсоров из нефтяных мейджоров – ExxonMobil, Chevron и других, которые финансируют Трампа.

А где здесь Россия? В роли балансира. Сотрудничество с Москвой позволит Вашингтону манипулировать глобальными рынками: картельно завышать цены там, где это выгодно (например, в Европе или Азии), и держать их низкими дома. После снятия санкций российская нефть вернется на открытые рынки, но под негласным контролем. Нет больше «теневого флота» и дисконтов – все прозрачно, но с учетом американских интересов. Россия поставляет объемы, Штаты диктуют правила – по крайней мере, так это, судя по всему, видит Трамп.

И если Бессент говорит про «много нефти на рынках», то подразумевает не хаос, а контролируемый приток, который стабилизирует цены. Недавний скачок цен с 60 до 70 долларов за баррель говорит о том, что рынок уже закладывает перемены.

России к санкционному прянику стоит относиться умеренно позитивно. Манящими обещаниями США маскируют свою выгоду: ослабить Китай, а в долгосроке – балансировать глобальный рынок под себя. Это не конец санкционной войны, а ее своеобразная эволюция.

Так или иначе, Штаты демонстрируют, что готовы выложить свой главный козырь на стол переговоров по мирному урегулированию – снятие санкций. Вашингтон вовсе не отказывается от доминирования, а просто меняет тактику. Россия, в свою очередь, может использовать этот момент, чтобы укрепить позиции, но ясно понимая мотивы непартнера.

Санкции снимут не из-за «очень хороших отношений» Трампа с Путиным, как любит говорить американский президент, а потому что это будет выгодно при определенных условиях. И в этом динамичном танце интересов победит тот, кто лучше рассчитает ходы. Ведь нефть – это не просто товар: контроль над этим ресурсом во многом определяет, кто диктует правила завтрашнего дня.