Русский язык стал для украинцев способом бегства от киевского режима

Украинские власти внезапно обнаружили значительную группу людей, которые, несмотря на многочисленные запреты, используют в своей работе русский язык. О ком идет речь, какие вопиющие случаи наказаний за русский язык отмечены на Украине в последнее время – и как, тем не менее, русские жители этой страны сохраняют родную речь?

Новости украинского футбола: удалить с поля теперь могут не только за фол, но и за русский язык. По крайней мере, такое правило теперь действует в Украинской медиалиге. Для таких нарушителей ввели синюю карточку (странно, что не сине-желтую): она означает удаление с поля на 5 минут. Есть уже и первые наказанные. Как принято на Украине говорить в подобных случаях: «Нет, никто нам здесь не запрещает говорить на русском, это все российская пропаганда».

Медиалига – это, конечно, футбол любительский. В нем правила можно менять как угодно: можно руками играть разрешить, можно присуждать победу тому, кто громче «Слава Украине!» крикнет. Но толчком к таким спортивным новациям явно послужили случаи в профессиональном футболе.

В феврале 2026 года капитан команды «Карпаты» Денис Мирошниченко перед матчем против шведского ГАИС обратился к одноклубникам с мотивационной речью. Внезапно – на русском. Речь не помогла, матч в итоге проиграли. Но руководство лишило Мирошниченко капитанской повязки не за поражение, а именно за речь. Вернее, за язык.

Львовяне вообще большие мастера устраивать склоки вместо футбола. Именно тут случился прошлогодний скандал в юношеской футбольной лиге: организаторы засчитали поражение команде «Квадро-Златополь» (Харьковская область). Сразу по сумме причин: говорили на русском, приехали из Харьковской области, да и вообще, «рашисты» они.

Разумеется, футбол – лишь частный случай. Везде на Украине с точки зрения давления на русский язык плюс-минус одно и то же. Более того, это давление усиливается. В том числе на те сферы, которые все еще остаются вне формального контроля киевского режима – бытовое употребление русского языка.

Формально украинский языковой омбудсмен Елена Ивановская в соответствии с европейскими нормами декларирует отказ от контроля личного пространства: «Это как раз та красная линия, за которую не стоит переходить… если государство будет диктовать украинцам, на каком языке им разговаривать в семейном или дружеском кругу, то чем тогда Украина будет отличаться от своего врага – России?»

Казалось бы: язык общения с государством и его сервисами – украинский, язык СМИ и всей медиасферы – украинский, язык рабочей среды, образования – украинский. Но быт до сих пор никак не регулируется. Бытовая сфера, личная жизнь – тот островок, в рамках которого гражданин волен поступать как хочет. Хочешь – на русском говори, хочешь – на венгерском, польском, иврите. Так в законе, так в Конституции. На деле не так.

Например, из последнего: «Блогеры, психологи, тренеры, маркетологи, стилисты, тарологи, астрологи, мастера бьюти-сферы, фотографы, дизайнеры, зарегистрированные как ФЛП (аналог российских ИП и самозанятых – прим. ВЗГЛЯД), которые через свои социальные сети продают определенный товар или услугу, должны делать это на государственном языке», – требует Ивановская.

С точки зрения украинского закона, который требует говорить на работе только по-украински, формально вроде правильно. На деле есть нюанс: перечислены самозанятые, у них и сайта нередко нет, реклама и продажи идут через соцсети, где аккаунт (личное) и бренд (деловое) – одно и то же. У кого сайт есть, смотрят статистику по гугл-аналитике и видят, что более половины запросов до сих пор идут на русском. Выбор жестокий: ты либо соблюдаешь закон и покупаешь рекламу в интернете под украиноязычные запросы (проседая в продажах), либо оптимизируешь выдачу под запросы на русском, рискуя словить штраф от языкового омбудсмена.

Таким образом, мы имеем зыбкую грань бытового и публичного. А омбудсмен, пользуясь этим пограничьем, хочет, прикрываясь публичным, влезть еще и в личное.
А все потому, что, как вынуждена признавать сама Ивановская, украинцы переходят на русский язык сразу же, когда говорить на украинском не требует законодательство. Когда нет риска нарваться на штраф или иное наказание. «Даже если ты у себя на работе решаешь не какой-то деловой вопрос, а обсуждаешь свою собачку или котика, ты все равно должен это делать на государственном языке, потому что ты все равно в публичном пространстве, ты на работе», – разъясняет Ивановская.

Но если твои якобы сплошь украиноязычные граждане на каждом перекуре, радостно вздохнув, тут же переходят на русский язык, это означает только одно: у тебя целая страна людей, для которых общение на русском языке важнее государственных ограничений. А значит, русский язык на Украине успешно сопротивляется тотальному давлению киевского режима.

Последним его бастионом остается общение семейное, дружеское, личное. То, за которым не может никто подсмотреть, в котором участвуют только самые близкие. Русский язык на Украине сохраняют прежде всего русские семьи, русское сообщество как таковое. А социальные сети, на которые жалуется Ивановская – как известно, служат как раз сохранению и развитию горизонтальных связей. А значит, в случае Украины – и русского языка.

Только вот эти слова Ивановской не нужно понимать как капитуляцию или признание поражения. Наоборот: шпрехенфюрер намекает, что украинское государство все еще слишком либерально к русскому языку и русским гражданам Украины.
Публично никто такого не скажет, но все меры против использования русского языка были нацелены не на то, чтобы жители Украины пользовались украинским. Это тоже, но это побочная цель. Изначально украинцев хотели заставить перестать пользоваться русским. Причем не только говорить, но и думать, то есть избавиться от него и в быту.

Иными словами, прямо запрещать, возможно, и не будут. Но приложат все усилия – штрафы, стигматизация, травля со стороны прикормленных нацистов, бойкот и прочие заступы за красную линию – чтобы человек сам себя дрессировал.

Как в еще одном недавнем случае. Украинка Виолетта описала в одной из соцсетей ситуацию: пожилой родственник потерял сознание. Она бросилась звонить в скорую, но там в ответ: «Говорите на украинском!» Бонусом шло переименование улиц. Девушка от шока забыла новое название улицы, на которой живет, назвала старое: «Нет такой улицы, говорите правильный адрес!»

Случай дикий, но окончательный лоск навела именно омбудсмен Ивановская. По ее мнению, диспетчер ничего не нарушила и действовала в соответствии с законом. Хотя закон здесь в том, что это диспетчер обязана говорить на украинском – а не звонящий. И это «…как раз та красная линия, за которую не стоит переходить».

Собственно, как раз за подобную практику двоемыслия языковой омбудсмен и получила свое неофициальное прозвище «шпрехенфюрер».

Ведь это извращение самого понятия омбудсмена, то есть защитника людей – превращение его в должность, суть которой в том, чтобы нарушать одно из важнейших прав человека. Право свободно говорить на родном языке, в том числе со своим государством.
И еще один момент: просто так омбудсмен никогда и ничего не заявляет. Ее текущая активность напрямую связана еще и с подготовкой на Украине нового Административного кодекса. Ожидается, что в нем повысится детализация нарушения языкового законодательства – то есть будет четче расписано, что считать нарушением, какой тяжести, за что штрафовать и на сколько именно. Сами штрафы еще и вырастут: скажем, с нынешних 3400-11 900 грн (6800-23 800 руб.) они могут вырасти до 100 тыс. гривен (200 тыс. руб.) – в зависимости от квалификации тяжести проступка.

И очень может быть, что грань между публичным и личным использованием русского языка еще раз будет передвинута. И киевский режим и дальше будет загонять русский язык в сферу запретного. А значит, еще больше подтверждать известный тезис Москвы на переговорах по поводу украинского урегулирования – о том, в чем первопричины украинского кризиса и почему ликвидация любой дискриминации русского языка должна быть одним из условий его разрешения.