Ростислав Ищенко. Не доросшие до нацизма | Европейское единство и великие замещения

Не доросшие до нацизма
Боюсь, что как и предупреждали украинцы, после окончания СВО перед ними придётся извиниться. Если, конечно, будет перед кем, что не факт.

Ведь говорили же они нам десять лет, что они не нацисты, что на Украине нацизма нет, что руны, свастики, флаги Великогерманского Рейха и т.д. – троллинг, шутка, а мы не верили. Могли бы уже тогда задуматься: можно ли себе представить, чтобы классические германские нацисты размахивали у себя в Рейхе бандеровскими флагами?

Нет, конечно. У нацистов, ведь, обострённое чувство национального превосходства во всём, его нация самая красивая, самая умная, самая сильная, древняя и даже самая добрая, сколько бы концлагерей ни построила. Как же нацист будет махать чужим флагом? Для него это хуже, чем для вора в законе обняться с «обиженным», сесть с ним за один стол и, по-очереди, одной ложкой из одного котелка баланду похлебать.

А украинцы машут и не только флагами давно не существующего Рейха, но и флагами США, Британии, Евросоюза. Эти даже более популярны.

А вы можете себе представить, что гестапо ловит на улицах Берлина, Мюнхена, Дрездена стопроцентных арийцев и бьёт их, пока они не признают себя евреями, после чего отправляет в лагеря смерти? И всё это потому, что Гитлер им сказал, что если они не дадут план по евреям, то сами отправятся в лагеря смерти в качестве евреев. Абсурд скажете вы, и будете абсолютно правы, в Рейхе такое было невозможно. В Рейхе были зверские законы, но они соблюдались.

На Украине ТЦК давно уже ловит на улицах не уклонистов (уклонисты сидят дома и не выходят), а не годных в армию по здоровью, по возрасту, имеющих бронь или другие причины для отсрочки. Просто ловит и просто отправляет на фронт. То есть, ТЦК заведомо комплектует армию непригодными для службы людьми или специалистами, необходимыми для поддержания жизнедеятельности в тылу, подрывая, таким образом оборонный потенциал Украины и обеспечивая неизбежный дальнейший рост потерь и падение боеспособности ВСУ.

И украинская власть об этом знает, и делает всё, чтобы помочь ТЦК ловить негодных к службе. Украинцев, даже ампутантов принуждают постоянно подтверждать свой статус негодных к службе (а вдруг руки-ноги отрасли). Это делается для того, чтобы при очередном медосмотре какому-нибудь туберкулёзнику, давно выкашлявшему свои лёгкие, или инсультнику, пытающемуся понемногу вновь учиться ходить и говорить, заявить, что они уже выздоровели и вполне готовы умереть за интересы США.

Диета на фронте никому не понадобится – до обеда они всё равно не доживут. А кто дожил – тому не повезло, так как на него обед всё равно не готовили и даже еду не закупали – давно поделили деньги между отцами-командирами и наверх долю отдали.

Вы скажете, что нам всё это только выгодно, и я с вами соглашусь – очень выгодно. Но где же здесь нацизм? Нацизм уничтожает другие нации, ради процветания своей. У него, как правило, с процветанием не получается, поэтому долго нацисты у власти не держатся, но всё же цель именно такая – процветание своей за счёт других. А украинские руководители и идеологи стремятся обеспечить процветание американцев и европейцев за счёт уничтожения своей нации.

В Рейхе законы действовали до последнего часа войны. И поэтому всё работало. Это очень хорошо показано в фильме «Освобождение», когда Геббельс звонит из фюрербункера под рейхсканцелярией в обычную квартиру, уже занятую советскими войсками. Бои идут в центре Берлина, а городская телефонная связь работает. И никто не ссылается на то, что русские танки мешают. Если по закону вам положено в Вермахт, то вы попадаете в Вермахт, если по возрасту не подходите – пойдёте служить в ПВО, чтобы высвободить для фронта более подготовленных солдат старших возрастов, кому положено в фольксштурм – пойдёт в фольксштурм, а кто должен работать на военных заводах или обеспечивать телефонную связь будет заниматься своим делом и никто его не тронет. Потому, что закон.

Нацизм – страшная зверская идеология. Но нацизм пытается укорениться на государственной почве – максимально укрепить государство. Мощное государство необходимо ему для реализации своих изуверских планов. Как, кстати, и фашизму. И то, и другое – цивилизация «для своих». Только у нацистов «свои» определяются по крови – этнический подход, а у фашистов по паспорту – политический подход. Можно ещё «своих» определять по социальному происхождению – классовый подход. Но сильное государство необходимо в любом случае. Поэтому все тоталитарные режимы пытаются укрепить государство. Получается у них относительно ненадолго, но не на долго получается.

Украинцы своё государство с энтузиазмом разрушают. И это началось не вчера – ничего не изменилось с начала 90-х.

Я хорошо помню, как мои знакомые – милые интеллигентные люди, любители классической русской литературы и театра, ни слова не знающие по-украински, в большинстве своём происходящие от русских, «понаехавших» после Великой Отечественной войны восстанавливать «нэньку», а то и вовсе закончивших на Украине военную службу в ВС СССР и ушедшие здесь на пенсию, ещё до первого майдана доказывали мне, что «этому режиму» налоги платить грешно (а они занимались бизнесом и в отличие от тех, кто получал зарплату могли свои налоги «оптимизировать»). «Вот в Европе другое дело», — говорили они – «там власть правильная, о народе заботится».

Через несколько лет они отскакали на первом майдане и протащили в президенты патентованного «европейца» (по местным меркам) Ющенко. Но налоги платить так и не захотели. Оказалось, что власть опять что-то им не так делает. Их же власть, насильственно ими утверждённая. «Слишком много осталось на государственной службе чиновников предыдущей власти», — говорили они, изгнавшие с госслужбы только в первые недели своего господства более 18 тысяч человек – «следующий раз надо быть жёстче».

После второго майдана они уже не увольняли чиновников, они практически ликвидировали остатки организованной государственной службы, а тех кто им пытался оппонировать убили, посадили в тюрьмы или изгнали из страны. Полная победа «европейскости». Но налоги платить они опять не хотели. Опять что-то пошло не так.

Прошло ещё десять лет. Миллионы украинских «европейцев» после начала СВО реализовали свою мечту – уехали в Европу. Туда, где правительство «всё делает для народа» и потому налоги платить не зазорно. И опять не хотят платить налоги, да и работать-то в общем-то не хотят. Теперь им европейцы «должны», потому, что Украина «защищает Европу от России». Как к этому причастны сидящие на европейских пособиях «беженцы» непонятно. Но, никаких налогов.

Итак, за тридцать с лишним лет «независимого» существования Украины все усилия этой «нации» были направлены на то, чтобы максимально разрушить основы собственного государства. Кстати, многие подметили, что большинство представителей украинской эмиграции, присутствующие в публичном пространстве, независимо от того, какую политическую платформу они занимают (левые, правые, «патриоты»-скандалисты etc.), во-первых, отделяют себя от русских («украинские русские», «русские украинцы», «южные русские», «русские со знаком качества» и т.д.), во-вторых постоянно недовольны российским государством. Для кого-то оно слишком медленно «освобождает Украину», для кого-то слишком жёстко и со всеми «недостаточно советуются» и всем «мало свободы».

Вот тут мы и подходим к коренной причине всех украинских проблем. Это – стремление к воле. Не к свободе, ограниченной обязанностями, а к безграничной воле, возможной только если разрушить государство и освободиться от его опеки. Украинцы всегда подсознательно стремятся к разрушению государства, любого.

Ведь то, что мы наблюдаем сегодня в истории этой территории уже было. Во второй половине XVII века, пока на территории Малороссии сражались русские, польские и турецкие армии, местное население (включая казачество и его многочисленных гетманов и кошевых) почувствовало волю. И так разгулялось, что началась Руина, а когда соседи завершили боевые действия, поделили территорию и боле-менее навели на ней порядок, выяснилось, что в среднем она потеряла около половины населения (причём не как сейчас – в основном эмигрантами, а в основном погибшими). В отдельных местностях, которым повезло, сохранилось до 2/3 населения, но были и такие местности где вообще никого не осталось. Вообще. Никого.

И в 1918-20 годах население этой местности во главе с многочисленными батьками, билось за волю, за анархическую, свободную от оков государства, от законов, налогов, от любых моральных, религиозных и юридических скреп гулянку до последней капли самогона.

И сейчас на Украине искренне смеются над приверженностью русских государственному порядку, над скрепами, называют русских рабами, а себя свободными (сиречь вольными) людьми.

Во всех упомянутых случаях (XVII век, начало ХХ века и современность) произошла практически моментальная маргинализация миллионов. В XVII веке казаки Хмельницкого изгнали польскую администрацию, а русская не успела утвердиться в результате войны и постоянных казачьих предательств. Миллионы крестьян оказались де факто свободными. Хмельницкий потому и искал внешнего покровительства, контролируя богатую и тогда ещё многолюдную территорию, формально имевшую значительно больше ресурсов для самостоятельного выживания чем соседнее Крымское ханство, что малочисленные относительно крестьянства казаки не имели никакого административного опыта и не могли служить надёжным управленческим аппаратом, их даже на подавление крестьянской вольницы не хватало.

Тут-то и оказалось, что многие крестьяне стали себя казаками провозглашать. Казачество ассоциировалось у них со свободой от крепостной зависимости. Но другого способа жизни, кроме войны казачество не знало (вспомните Тараса Бульбу, провоцирующего войну казаков с Польшей, потому что без неё сыновья не станут полноценными казаками).

Назвать себя воином и стать им – большая разница. В казачьи полки (профессионально воевавшие всю жизнь) вчерашнему крестьянину путь был заказан (единицы из них смогли стать настоящими казаками, признанными традиционным казачьим сообществом). Сечь тоже не резиновая и не в состоянии принять на постоянное жительство десятки, если не сотни тысяч абсолютно бесполезных с военной точки зрения, но весьма прожорливых самопровозглашённых казаков.

Вот бывшие крестьяне и сбились в банды, грабившие таких же крестьян, отставших от основной армии польских и русских воинов, иногда нападавших на мелкие отряды, и ведших полупартизанскую войну с настоящими казаками за контроль над кормившими их участками местности. Это не война уничтожила население Малороссии в XVII веке – оно само себя перебило.

Аналогичную ситуацию мы видим в начале ХХ века. Гражданская война разорила сотни тысяч крестьян. Не имея больше средств к существованию они пошли в банды. В «Адъютанте его превосходительства» батька Ангел очень чётко рисует гражданскую войну на Украине: «Вы там, по железным дорогам, бьёте друг дружку, а у меня тут свои владения. Я тут могу воевать хоть тыщу лет». Огромные пространства с миллионами жителей оказались вне государственного контроля, под контролем банд.

Я много раз писал, что банда ничего не производит – только потребляет, истощая таким образом ресурсы подконтрольной территории и маргинализируя нищающее население, которому ничего не остаётся больше, кроме как идти в банду. Таким образом, если нет внешнего останавливающего воздействия, банда полностью уничтожает свой ареал кормления, после чего вынуждена искать новый, сталкиваясь с другой бандой или пытаясь захватить территорию, контролируемую регулярным государством. Именно поэтому от Украины нельзя отгородиться забором: как только банда съест всё внутри, она бросится на забор, даже не будучи науськиваемой западными «партнёрами». Партнёры же бросят её на забор раньше (ещё и довооружат), как правительство Феодосия II в Константинополе натравливало банды варваров на римские правительства своих родственников Гонория и Валентиниана III.

Вы скажете: понятно, что в XVII и начале ХХ века внешние и гражданские войны привели к разорению и маргинализации сотен тысяч крестьян, которые перестали быть крестьянами и не стали никем другим, перейдя в разряд деклассированных элементов – бандитов с большой дороги. Но что же случилось в конце ХХ века, что 50 миллионов преимущественно русских людей вдруг превратились в злобных зомби, жаждущих русской крови? Ведь первые лет двадцать Украина была хоть и не заповедником благополучия, всё же чувствовала себя лучше России. Но в России, даже в гораздо худших условиях, подобная маргинализация не произошла.

Проблема в том, что русские на Украине сразу почувствовали себя отрезанными от исторической России, но не так как русские в Таджикистане, Казахстане или Азербайджане. Никто никого не убивал, не изгонял, не вытеснял и даже не притеснял – все вокруг были русскими, говорили по-русски и государство в целом относительно долгое время (лет шесть-восемь) оставалось русским. Получалось, что на русских людей свалилось ненужное им второе русское государство, которое, тем не менее, невозможно было сразу ликвидировать, доставшийся в наследство от УССР полноценный по форме, хоть и не имеющий нужной квалификации, государственный аппарат немедленно начал функционировать в рамках независимости, рассматривая государство как свой актив.

Чтобы работать в привычной атмосфере этому аппарату была нужна идеология, взамен дискредитированной коммунистической и внешняя указующая и поддерживающая сила. Идеология нашлась у националистов, а внешней силой стал Запад – Россия в тот момент была слишком слаба, а вчерашним провинциальным чиновникам был нужен легитимирующий их центр.

А дальше всё пошло просто: с точки зрения государственной идеологии (националистической) украинцы не русские, с точки зрения политической ориентации государственной власти Украина не Россия. Поскольку новоиспечённым украинцам надо было объяснить как так получилось, что все они (и все их предки) говорят по-русски и считают себя русскими, появилась сказка о «вечном угнетении» и «русификации». Она имела два ответвления: для совсем тупых и для тупых, что-то читавших. Тупому большинству хватало рассказов и русификации.

Не надо удивляться – большинство пользующихся интернетом и сейчас верит во всякие ереси. Просто в интернете ересей много и верующих в каждую в отдельности относительно мало, а в 90-е на Украине интернета не было. Он стал более-менее широко распространяться только в конце 90-х, до этого работала государственная пропаганда. Ей большинство и верило, поскольку привыкло верить газетам и телевизору. Детей же воспитывала «лучшая в мире» бывшая советская школа, которая до 2010 года находилась под полным контролем националистов и в марте 2014 года вновь вернулась под их контроль.

Тупым что-то читавшим, и помнящим, что где-то в летописях эта территория называлась русской землёй, объяснили, что «злые москали» («угро-финно-монголы») специально украли у украинцев имя русских. Очень простая теория заговора – никто же не спрашивает, зачем «мировому правительству рептилоидов» «миллионы лет» обманывать человечество, чтобы когда-нибудь его уничтожить, если они столь могущественны, что могут это сделать прямо сейчас. И почему они «убивают» всех, кто их разоблачает, только местного городского сумасшедшего боятся и не трогают – только он может спасти мир. Вполне укладывается в сценарий простенького голливудского фильма. Вот никто и не спросил зачем одному народу воровать у другого имя и как это вообще возможно.

Последняя точка была поставлена, когда народу объяснили, что русские никогда не попадут в европейский рай, ибо рабы, а местным повезло, они оказались в украинском государстве и теперь достаточно признать себя украинцами, чтобы быстро переквалифицироваться в европейцы. То есть, состояние украинства рассматривалось как промежуточная стадия между русскостью и европейством. Вот так они и стали маргиналами – не экономическими, не социальными, а этническими маргиналами. Из русских они выписались, европейцами не стали, а украинство – промежуточное состояние межу чем-то и чем-то и априори не может рассматриваться как нечто желанное – лишь стадия на пути к желанному.

Чем дольше эта стадия длится, тем сильнее звереют украинцы, никак не допрыгивающие до европейства. В 2004 году они на майдане жалели русских, которым в силу «рабской сущности» никогда не стать европейцами. В 2014 году они уже убивали русских, «мешающих» им интегрироваться в Европу, но ещё делили русских на «хороших» (либеральное меньшинство) и «плохих» (традиционалистское большинство). В 2022 году они уже заявляли, что «хороший русский – мёртвый русский» и требовали убить всех, включая стариков и младенцев.

При этом многие из них помнили о своих русских корнях, но русскими, которых «надо убить» себя не считали, считали себя недостаточно украинцами, но старались.

Вы можете себе представить в Рейхе еврея в форме СС, заявляющего с трибуны перед собранием «белокурых бестий»: «Я еврей и мне стыдно, что я еврей, поскольку я ненавижу евреев, так как они мешают мне стать полноценным арийцем и поэтому их надо убить всех до последнего»? Нонсенс. Его бы не стали слушать. Не факт, что даже до концлагеря довезли бы – скорее всего пристрелили бы на месте.

А на Украине до сих пор (раньше чаще) можно услышать: «Мои родители русские, я говорю по-русски, но я старательно учу украинский язык ибо мне стыдно, что я, украинец, поскольку живу на Украине, не знаю свою родную мову. Всех русских надо убить, иначе они, как мои родители, вместо того, чтобы рассказать ребёнку о величии Бандеры, заставят его учить стихи Пушкина и научат говорить по-русски». И толпа таких же «украинцев» встречает подобные откровения бурными продолжительными аплодисментами.

Мы, конечно, и дальше будем называть их нацистами (и я буду) – потому, что война, потому что они носят свастики, руны, эмблемы дивизий СС и т.д. Но в первую очередь потому, что народу для определения врага не нужны сложные рефлексии – определение врага должно соответствовать его внешней форме. Проблемы содержания народ не волнуют. Потому его и легко толкнуть на самоубийственные майданы, революции и прочие акты насилия, гарантирующие «светлое будущее всего человечества» уже завтра (вот только всех лишних убьём и заживём).

Сами же мы должны понимать сущность любого общественного явления, особенно того, с которым боремся. Иначе мы не только не сможем его искоренить, но рискуем через какое-то время повторить у себя. Украинцами ведь себя провозгласили не прибалты, не узбеки, не кто-то из народов Кавказа, а русские, веками жившие на исконных русских землях, таких же исконных, как Новгород или Смоленск.

Можно сколько угодно вздыхать о «недобитых бандеровцах», но их-то как раз вполне добили. «Циничный Бандера» — Порошенко родом из Болграда, Одесской области, в детстве несколько лет жил в Бендерах Молдавской ССР, затем учился и работал в Киеве. Тимошенко родом из Днепропетровска, фамилия по мужу, отец – Григян, мать – Телегина. Ющенко из Сумской области (граница с Россией), Денисова из Крыма, Ахметов и компания из Донецкого бассейна, братья Найемы – выходцы из Афганистана, Аваков из Азербайджана, Климкин из Курской области, Сырский из Владимирской области, Зеленский, как он любит подчёркивать, русскоязычный еврей з Кривого Рога, подавляющее большинство «Слуг народа» — русскоязычные с Восточной Украины.

Из всех украинских политиков, только выходец из Галиции Вячеслав Чорновол последовательно выступал за федерализацию, так как совершенно правильно считал, что это – единственный способ сохранить Украину от гражданского конфликта между Западом и Востоком. Но именно Юго-Восточные политики, всегда руководившие Украиной и руководящие ей сейчас, боялись и федерализации, и сближения с Россией, считая, что Юго-Восток тогда уйдёт в Россию и они окажутся никому не нужны (ибо зачем они галичанам без территорий и населения?)

А бандеровцы, за исключением кучки «идеологов» (вроде Бандеры и Мельника), ничего нового не придумавших, а просто пытавшихся въехать в политику в кармане гитлеровского френча, в основном – маргинализированное крестьянство Западной Украины, ненавидевшее поляков за многовековое господство, а русских за начало коллективизации, а также по команде греко-католических священников. Крестьянство Западной Украины маргинально во всех отношениях. Они не русские, не поляки, не православные, не католики, не свободные, не крепостные, для них не существовало социальных лифтов.

Их ненависть ко всем окружающим проистекает из их религиозной, этнической и социальной неприкаянности. Ненавидят и убивают они, в первую очередь поляков, затем венгров и словаков, поскольку они рядом. Русские дальше, до них дотянуться сложнее, поэтому и ненависть к ним выливается в действие только при редких встречах (и то, если оставить их без присмотра государства). В СССР их совершенно правильно начали демаргинализировать. Тишины и спокойствия на Западной Украине добились довольно быстро (последних бандитов переловили к средине 50-х, но крупных эксцессов не было уже с 1949 года, когда были уничтожены основные силы УПА). Просто с 1955 по 1985 год прошло всего 30 лет – не только поколения не успели смениться, но даже быт менялся крайне медленно. Процесс не был доведён до конца. Надо было ещё лет тридцать, но тут всё развернулось вспять и оказалось, что бандеровцы чуть ли не герои, в результате в бандеровцы пошла молодёжь.

Такая же, как пошла в Харькове в структуры Билецкого, такая же, как в Киеве внимала «откровениям» Корчинского, а в Одессе породила Стерненко. Их всех не с Западной Украины завезли. И воюют наиболее упорно и ожесточённо с нами никогда не видевшие бандеровцев представители Восточной Украины, многие с чисто русскими фамилиями.

Еврей не может стать арийцем, а немец семитом. Даже если очень захотят, даже, если еврей примет христианство, а немец иудаизм, всё равно они не смогут изменить свою сущность. Просто будет еврей-христианин и немец, исповедующий иудаизм. И русский никак не может стать украинцем, сколько бы он ни проклинал русских и как бы хорошо ни знал мову. Просто получится зомби – этнический маргинал.

Такие маргиналы стократ опаснее любых нацистов. Не случайно немцы поручали именно бандеровским маргиналам – этим не славянам, не арийцам самую грязную работу. Выпав из нормального человеческого общества они смертельно злы на всех, кто в нём остался. Их ненависть кристально чиста, она абсолютна, ибо не имеет никакой причины (классовой, национальной, расовой), это ненависть существа, выпавшего из цивилизации, к тем, кто в ней остался, расчеловечившегося к оставшимся людьми.

Немцы (за исключением отдельных садистов) убивали «потому, что работа такая». Они не стремились облегчить жизнь и смерть обречённым, но и не пытались доставить дополнительные страдания – просто следовали процедуре. Этот подход ужасен своим бездушием, но он в корне отличается от подхода бандеровцев и современных обукраинившихся. Эти стремятся унизить обречённую жертву, доставить ей максимальные физические и моральные страдания. Пытки ради пыток (не ради получения информации) для них норма. Так они пытаются заставить человека признать себя ниже их, расчеловеченных, или хотя бы заставить себя бояться.

Нацизм – болезнь нации. Этническая маргинальность – болезнь несостоявшейся нации. Нацисты не отрицают государство и уважают его законы, после того, как перепишут их под себя. Этнические маргиналы могут сколько угодно переписывать законы, но никогда не будут им следовать и государство им всё время будет «жать в подмышках». Денацифицировать относительно просто – достаточно показать нацисту, что идея не работает. Многие немецкие нацисты искренне денацифицировались, так как русские их победили, а согласно нацисткой теории унтерменш не может победить юберменша. Отсюда простой вывод – либо не немцы, а русские – народ-господин, либо нацистская теория не верна. Большинство немцев предпочло последний вывод.

Этнического маргинала демаргинализировать гораздо сложнее. С первым поколением это практически не работает. Его можно только нейтрализовать и заставить жить по законам государства, и то при наличии достаточного силового ресурса. Настоящая демаргинализация произойдёт только в третьем поколении, а то и дальше. Причём необходимо максимально ослабить влияние старшего поколения. Для этого лучше, чтобы его сталось поменьше, а оставшиеся не могли подать молодёжи пример успешности. Когда человек в юности выбирает дорогу, этот пример крайне важен.

Что такое этнический маргинал хорошо видно на примере Африки, где не утихают межплеменные гражданские войны, разрывающие государства и не дающие сформироваться нациям. Этнический маргинал – машина убийства, для которого война в бандитском стиле привычная среда – он так кормится. Он хуже обезьяны с атомной бомбой, так как подобная обезьяна может принести смерть и разрушения случайно, по недопониманию, а он несёт их сознательно.

Назвать этнического маргинала нацистом – сделать ему комплимент и оскорбить нациста. У нациста есть извращённая, но идея, цель, которую он считает достойной, за которую готов не только чужие, но и свою жизнь отдать. Этнический маргинал – кровожадное чудовище, вечно голодный кадавр, стремящийся пожрать всё до чего дотянется. Пожирание и уничтожение является смыслом его жизни. В первую очередь он стремится уничтожить цивилизацию и её носителей.

Именно поэтому я не переживаю об огромных потерях Украины, хоть в другой ситуации и людей было бы жаль, да и с чисто практической точки зрения, чем больше трудоспособного населения на новых территориях – тем лучше. Несмотря на то, что многие из них «не виноваты, их так учили», они уже получили свой смертельный укус и перестали быть людьми, не испортились в своём человеческом качестве (как нацисты), а перестали быть людьми, стали опасностью для человечества в качестве этнических маргиналов.

Это, кстати, хорошо понимает вырастивший их Запад. Нацистов он прятал, чтобы в дальнейшем использовать, а украинцев стремится полностью утилизировать в войне против России, чтобы их поменьше осталось, а лучше, чтобы совсем не осталось.

Поляки жалуются, что украинцы не ассимилируются и пытаются украинизировать Польшу. Это поляки – самая моноэтничная нация в Европе, переварившая все инородные вкрапления и никогда не стеснявшаяся в средствах. И украинцев к ним в ходе СВО уехало (по их данным) около миллиона, а всего они у себя насчитывают украинцев 1,5-2 миллиона. Вот эта капля в польском море устраивает ему национальное землетрясение.

Между тем польский национализм – самый радикальный из европейских. Но он столкнулся с чем-то намного более агрессивным и совершенно неуправляемым.

Так что перед этническим маргиналом надо извиниться за то, что приняли его за нациста и тут же убить без гнева и пристрастия, как убивают бешенную собаку – не потому, что она собака, а потому, что бешенная. Конечно, только в том случае, если закон предоставляет такую возможность, например, на поле боя. Закон надо уважать, иначе не заметишь, как сам станешь не доросшим даже до нацизма (простенькой идеологии для простачков) маргиналом без роду, племени, без государства.

Европейское единство и великие замещения
Современная Европа разделилась на две — Европу традиционных христианских ценностей и антихристианскую Европу, — когда теряется идентичность и пришельцев, и местного населения

Знаете, почему Украину не хотят принимать в ЕС? Даже пообещав наивным «первочеловекам» (возникшим одновременно с трилобитами и ещё до эпохи динозавров придумавшим плуг, колесо, мировые религии, письменность, освоившим огонь, построившим пирамиды, выкопавшим Чёрное море, насыпавшим Кавказские горы — это только те «несомненные достижения», которые местные «учёные», руководимые профессором Бебиком, «неопровержимо доказали»), что сразу после войны с Россией их примут в ЕС и НАТО, уже сейчас, на этапе выработки условий мира, Запад объявляет, что отказывает Украине в приёме в НАТО, а в ЕС примет лет через пять. Это, конечно, лучше, чем прежние десять-пятнадцать, тянувшиеся всё последнее тридцатипятилетие, но, в принципе, тоже означает никогда. Кто не верит, спросите у Турции (члена НАТО и всё ещё кандидата в члены ЕС).

Кого считать Европой?

Заметьте, членом ЕС не стала светская Турция, в которой воспитанные на идеях Ататюрка военные (армия была гарантом конституции) недолюбливали мусульман, даже не самых радикальных. При этом ЕС с удовольствием распахнул свои двери не только для массы радикальнейших мусульман, но и для представителей вудуизма и других языческих религий из отдалённых уголков Африки.

То есть аргумент инокультурности или инорелигиозности здесь не работает. Германия, где радикальные исламисты уничтожают рождественские ёлки и небезуспешно требуют, чтобы их не огорчали публичной демонстрацией христианских символов, в каком-то смысле ближе к идеалу радикального халифата, чем даже эрдогановская Турция, делающая акцент на возрождении исламских ценностей. Напомню, что принимать в ЕС наотрез отказывались доэрдогановскую (ататюркскую), официально сдержанно относящуюся к исламу Турцию.

У Европы просто свой взгляд на то, что такое Европа, который радикально отличается от нашего. Мы проводим географические границы Европы примерно по Уралу и Кавказскому хребту (есть разные варианты, но они не сильно друг от друга отличаются). С такой европейской географией европейцы не спорят. Но истинной Европой они считают только Европу европейской культуры или европейских ценностей.

При этом мало носить костюм, галстук и говорить по-английски. Это и японцы умеют. Но японцы, как и американцы, с точки зрения европейца — часть Запада, но не часть Европы. Это даже англичане чувствуют, чётко отделяя «этих, на континенте», от своего острова. Не случайно Британия долго не вступала в ЕС и первая из него вышла.

Англичане близки к европейцам по духу, они помнят, что в большинстве своём (кроме Шотландии, Уэльса и Корнуолла) являются переселенцами из континентальной Европы, но родными и даже двоюродными братьями континентальных европейцев себя не считают, разве что троюродными. Их отношение к континентальной Европе не менее презрительно, чем отношение европейцев ко всему остальному миру. Разница в том, что, изолированные на своих островах, англичане чувствуют себя древней цивилизацией с примесью европейства, в то время как на континенте себя считают европейцами с примесью древности.

Они об этом не пишут в книгах, не издают на эту тему научные труды, они даже не отдают себе отчёт в этом. Просто так чувствуют. Это деление на Остров и Континент происходит на ментальном уровне и распространяется на все англосаксонские страны. На континенте англосаксов не любят, даже если это итало-американец или германо-австралиец (впрочем, французы делают исключение для франко-канадцев).

Тем не менее, при всей взаимной антипатии, Остров (со всеми англосаксонскими странами) и Континент всё же признают друг друга, пусть и дальними, но родственниками.

А вот всё, что лежит на Восток от Финляндии, Польши, Словакии, Венгрии и Румынии, для них — варварская периферия, даже если эти «варвары» первыми полетели в космос и создали цивилизацию, далеко превосходящую по своему блеску европейскую.

Это как у древних греков. Они могли восхищаться достижениями персидской архитектуры, государственного администрирования, фискальной системой монархии Ахеменидов и даже её египетской и вавилонской учёностью, отправляясь за сокровенными знаниями в Фивы (египетские), Мемфис, Вавилон, Экбатану. Но любой, даже полудикий, эллин (носитель единой мифологии, аналога «европейских ценностей») был для них выше самого учёного варвара.

Там, где Польска уже сгинела

Хотя большинство европейцев уже не исповедуют католицизм, они продолжают считать Европой регион, который когда-то был католическим. В этом смысле даже Балканы не всегда воспринимаются как полноценная часть Европы. Для них это своего рода европейский фронтир, где католичество традиционно боролось с православием, исламом. А в последние полтора столетия этот регион стал ареной постоянного столкновения интересов восточной (российской) и западной (европейской) цивилизаций.

Украинцы могут сколько угодно выписываться из русских и пытаться вписаться в европейцы, но для «коренных» европейцев они остаются русскими даже в том случае, когда русские их русскими признавать прекращают. Кстати, в этом кроется причина украинской маргинальности. Это цивилизационная маргинальность — украинцы выпали из одной цивилизации (русской), а в другую (европейскую) их не хотят принимать. Вот и болтаются между двумя мирами.

Причём европейцы (в частности, поляки) эту разницу почувствовали значительно раньше, чем русские. Уже в XVI-XVII веках поляки чётко делили православное население на русинов (русских-православных, живших на территории Речи Посполитой, подвергавшихся социальному и религиозному угнетению, как «схизматики», и имевших «право» лишь работать на польского пана-католика) и москалей — русских-православных, имевших своё государство, с центром в Москве, которое в целом (пусть и не всегда) успешно воевало с Речью Посполитой за контроль над православными землями древней Руси.

Обращаю внимание, что католические территории поляки считали европейскими, а православные «восточные кресы» — диким краем, который подлежал «окультуриванию» через окатоличивание. Именно окатоличиванием они и занимались, даже в ущерб собственным государственным интересам, где три, а где и четыре столетия. Даже когда в результате пресечения на сыне Грозного Фёдоре Иоанновиче династии Невского-Калиты и последующих трагических событий на Руси возникла Смута, давшая Польше шанс объединить русские и польские земли под одной короной (причём с учётом особенностей русской системы управления, тем самым резко усилить позиции польского короля в Польше и Литве) и создать Великую восточную панславянскую империю на польской основе, они всё равно упёрлись в окатоличивание Руси и быстро проиграли вначале Смуту, а через пару столетий и саму Польшу.

Вот этот факт действия вопреки собственным государственным интересам и говорит нам о том, что культурные различия когда-то одного народа (а в догосударственные времена, до начала славянской колонизации заднепровских земель, у нас с будущими поляками существовало племенное единство) достигли того уровня, когда две его ветви чувствуют себя уже не только двумя разными народами, но двумя разными цивилизациями.

Я сделал акцент именно на русско-польских отношениях, так как за пределами писаной истории русско-польское (первоначально на западных и восточных славян) разделение предшествовало русско-европейскому. В силу целого ряда политических, географических и экономических причин, две ветви одного народа в IX-X веках сделали разный цивилизационный выбор, после чего быстро превратились в два разных народа, а граница между ними стала границей между тем, что Европа признаёт Европой, и тем, что для неё является «варварской периферией».

«Чья власть, того и вера»

Сейчас многие спрашивают: а как Европа собирается преодолевать мигрантский кризис? А она его преодолевать не собирается. Мы собираемся, англосаксы собираются. А Европа не собирается. Классическая Европа никогда никакие мигрантские кризисы не преодолевала. Она просто замещала население и выращивала новую цивилизацию на обломках старой.

Так было, когда кельты, двинувшись из Галлии, дошли до Галиции и Галатии, осели в Богемии и Баварии (получивших названия от населявшего их племени бойев), а также в Северной Италии и большей части Германии. Так же было, когда германцы, двинувшись из Скандинавии, вытеснили кельтов за Рейн, в пределы Римской империи, культура которой в Западной её части давно уже была не римской, латинской или италийской, а галло-римской.

Так же, как во время движения кельтов на Восток местное население никуда не делось — осталось на месте, просто приняло особенности кельтской культуры, во время движения германцев местное население тоже никуда не исчезло (по поводу некоторых племён учёные до сих пор спорят: они кельтские, германские или автохтоны, жившие в этих местах ещё до кельтской и германской экспансии).

Германцы расселились шире кельтов. Помимо земель от Рейна до Вислы, огромное раннегосударственное образование готов раскинулось в степной и лесостепной зоне от Днестра до Дона. Под давлением гуннов готы ушли на Запад, в римские земли. С ними ушли сарматы, родственники современных осетин. И что мы видим буквально через пару столетий?

На Кавказе осетины остались до сих пор. В Крыму готское государство (княжество Феодоро) существовало до конца XV века. Но большая часть сарматов, алан и готов ушла в Европу. И сгинула там вместе с вандалами, свевами, алеманами, бургундами, саксами и даже франками, давшими название современной Франции. Часть из них погибла в войнах, так же как погибла часть местного населения. А остальные смешались, как до этого смешивались кельты с иберами, римлянами и прочим местным населением, создав огромное количество новых европейских наций, но сохранив идею европейского единства.

Эта идея перешла от языческой Римской империи к христианской (первоначально границы империи и христианского мира совпадали), затем к империи Карла Великого, который мнил себя наследником римских императоров, как впоследствии таковыми мнили себя Оттоны (Саксонская династия) в Германии.

Идея единой римской христианской цивилизации постепенно превратилась в идею единой европейской католической цивилизации. Куда дошёл католицизм — там Европа (разумеется, в пределах европейского континента), куда не дошёл — «варварская периферия», будь это хоть Византия, которая до XIII века в цивилизационном плане (культурном, научном, в вопросах государственной организации) давала католической Европе сто очков вперёд, хоть мусульманский Восток XIII-XVI веков, унаследовавший основы византийской цивилизации и государственной организации, на которые только сверху пришпилил исламские ценности, также в культурном, научном и даже техническом плане долго опережавший Европу, именно из крестовых походов принесшей идею Возрождения.

Именно поэтому для Европы такой трагедией стало возникновение расколовшего её протестантизма. Лишь через полтора столетия ожесточённых религиозных войн, осознав, что не смогут победить друг друга, католики и протестанты, слишком перемешанные в рамках одних и тех же государств, чтобы разделиться на две цивилизации, согласились считать друг друга европейцами и мирно сосуществовать по формуле «чья власть, того и вера», которая быстро превратилась в формулу «вера суверена должна соответствовать вере народа».

Плавильный котёл Европы

Фактически идея плавильного котла родилась не в США. Выходцы из Европы лишь перенесли свои привычки на новые, осваиваемые ими территории. Современная Европа возникла как многовековое смешение племён, рас, народов, религий в некий случайный субстрат, объединённый идеей собственного цивилизационного превосходства, доставшейся Европе от ею же варварски разрушенной Римской империи. Долгое время реального превосходства не было (Европу били гунны, арабы, монголы, турки), а идея была. Поэтому, когда внезапно, на короткое время появившийся технический перевес дал толчок европейской экспансии, охватившей весь мир, европейцы почувствовали себя представителями бога на Земле.

В европейском представлении европейская цивилизация универсальна и идеальна. Остальные народы должны стремиться стать европейцами, а сами европейцы, как строгие, но справедливые учителя, должны отделять «зёрна от плевел», «овнов от козлищ» и решать, кто уже достоин стать европейцем, а кто пока нет.

На данном этапе Европа переживает второй идейный кризис, более глубокий, чем кризис, вызванный протестантизмом. Европа переживает кризис отрицания христианского характера своей цивилизации.

Это не кризис атеизма. Европа наряду с леваками-атеистами вполне привечает мусульман, индуистов, даосов, буддистов, язычников, вудуистов, в каком-то смысле даже идея «инклюзивной толерантности», базирующейся на «зелёной экономике», является квазирелигиозной. Современная Европа разделилась на две — Европу традиционных христианских ценностей и антихристианскую Европу очередного великого замещения местного населения разноплеменными пришельцами, в ходе которого теряется идентичность и пришельцев, и местного населения.

Они могут схлестнуться в гражданской войне. Если кто-то победит, то просто вырежет побеждённых. Если вновь, как в борьбе католиков с протестантами, победа окажется недостижимой, Европа пойдёт по своему традиционному пути — модернизации европейской цивилизации — за счёт замещения населения в устоявшихся территориальных границах, за которыми она Европы не видит, хоть половина географической Европы как раз за ними находится.

С тех пор как Польша проиграла России борьбу за право создания великой Восточной империи, Европа не видит Европу за восточной границей Польши. С тех пор в Европу можно интегрироваться только индивидуально, но при этом целыми народами. Именно так интегрируются в неё африканцы и азиаты, постепенно замещающие местное население и в очередной раз меняющие облик европейской цивилизации.

Европа не волнуется. Она много раз переживала этот процесс и не имеет ничего общего (кроме развалин) с Римской империей, из которой якобы вышла. Поэтому Европа не возражает, чтобы украинцы десятками миллионов интегрировались в неё в личном качестве, но не желает принимать в ЕС Украину, так же как не желает принимать туда вполне благополучные и экономически развитые Турцию или Марокко, с удовольствием принимая турок или марокканцев.

Центр мира на сломе цивилизации

Европа нашла свой оригинальный метод выживания. На её территории меняется этнический и расовый состав населения, она пережила уже не менее трёх великих замещений. Изменяются культура, быт, привычки, экономика и религия, но Европа по-прежнему провозглашает себя центром мира и локомотивом мировой цивилизации. Даже если её идеал в данный исторический момент — профессиональный убийца-рыцарь, живущий в замке без удобств, ибо идея водопровода и парового отопления давно забыта, утрачена вместе с ушедшей цивилизацией, не умеющий ни читать, ни писать, не знающий и не желающий ничего знать о мире, лежащем за пределами его куцых владений, в которых он полный (абсолютный) господин, пока не появился кто-то более сильный и располагающий более многочисленным отрядом профессиональных воинов.

В принципе, разрушение современной европейской цивилизации зашло уже довольно далеко. Консерваторы как-то держатся в Польше, Словакии, Венгрии, Румынии, Хорватии, но пока что, несмотря на все свои усилия, не могут отыграть утраченные позиции в Западной и Центральной Европе.

Поэтому сейчас мы видим, как периферийные европейские консерваторы колеблются между стремлением к сохранению европейского единства любой ценой и сохранению любой же ценой своих национальных особенностей.

Но европейский плавильный котёл в очередной раз включился в работу, и вряд ли его удастся выключить раньше, чем он окончательно расплавит основы предыдущей цивилизации, чтобы дать возможность завершиться очередному великому замещению и на его базе начать создавать новую европейскую цивилизацию. Не удивлюсь, если её воплощением станет необразованный негр-вудуист, живущий за счёт гуманитарной помощи, поступающей от цивилизованных государств Африки, но считающий себя представителем сливок человечества и прямым наследником культуры античного Рима.

В этих условиях у периферийных европейских консерваторов есть только один шанс — уйти в сферу цивилизационного влияния России, став для неё поясом безопасности, взамен на гарантии защиты от агрессивной (в очередной раз дичающей) Европы. Альтернатива — смириться и стать частью великого замещения. Зато европейское единство сохранится в привычных границах.