Первый вице-премьер Белоусов: снижение ВВП РФ по году будет менее 3%(!)

На сегодняшнем заседании правительства Белоусов, подводя итог своему докладу заявил:
Такова общая картина. Как я уже говорил, она лучше, чем нам представлялось раньше. И если суммировать все эти выводы, тенденции, о которых я сейчас говорил, то могу сказать, что в этом году, скорее всего, общеэкономические итоги, если их мерить динамикой ВВП, дадут спад меньше 3%, где-то 2% с небольшим. В следующем году у нас есть все шансы ограничить спад 1%, получить минус 0,6–0,8%. Это создаёт очень хорошие условия и для роста реальных доходов населения, и для роста доходов бюджета в следующем году и, соответственно, в 2024–2025 годах. Но за это, конечно, надо побороться.
Апрель, МВФ (на пИке ввода санкций и эйфории в ожидании их действия): прогноз ВВП РФ на 2022 год минус 8,5%

Начало лета, они же, постепенно осознавая что что-то пошло не так: минус 6%

Середина лета, Центробанк РФ: 4-6%

Конец августа, Белоусов (аргументировав в докладе, анализируя прошедший период и тенденции): минус менее 3%

После официально самого массового ввода санкций против какой-либо страны в мировой истории. После 23 лет воя правдорубно-занародной оппозиции про тотальную зависимость от Запада.

Снижение менее чем на 3%.

Если вдуматься, это даже комментировать пока сложно. Слишком уникальное.

Про это потом будут десятилетиями писать научные труды (про то как выстраивали и выстроили эту уникальную крепость). Сейчас, пока это ещё не история, а эти люди ещё живые действующие политики воздать должное в полной мере не получится.

Полная стенограмма выступления Белоусова:
: Спасибо большое. Уважаемый Михаил Владимирович, уважаемые коллеги! Моя задача сводится к двум основным моментам: во-первых, дать оценку ситуации и рассказать, какие тенденции до конца года мы видим, какие они для нас несут вызовы и угрозы и какие открывают, особенно дополнительные, возможности. И в этой связи в чём состоит с точки зрения имеющихся предложений наша основная повестка действий на ближайшие несколько месяцев.

По ситуации. Я хотел бы зафиксировать шесть ключевых тенденций, которые сегодня в разной степени проявились, но мы считаем, они устойчивы и будут действовать как минимум до конца года и захватят 2023 год. Первая очень важная тенденция, долгожданная, я бы сказал, – это признаки некоторого оживления внутреннего спроса. Здесь триггером, безусловно, стало снижение ключевой ставки Банком России, и уже сейчас мы видим, что последние два месяца сдвинулось с мёртвой точки кредитование нефинансовых организаций, корпоративного сектора. И если в июле рост кредитов нефинансовым организациям составлял чуть больше 1%, а до этого вообще практически 0, то в августе эта цифра увеличилась вдвое – до 2,3%.

И отсюда рост такого, я бы сказал, ключевого индикатора внутреннего спроса, как спрос на деньги – денежный агрегат М2. Просто приведу цифры: в июле рост М2 составил 1,7%, что, в общем, является небывалым значением с начала действия санкций, в августе – 4,1%. Это очень важная тенденция, и она даёт возможность пройти этот сложный санкционный период распределённого действия санкций с минимальными потерями. Хотя, конечно, потребуются меры поддержки этого тренда.

И что очень важно, бизнес, по-видимому, почувствовал это оживление спроса – это мы видим по опросам бизнеса, по показателям PMI, которые сейчас находятся в устойчиво положительных областях. То есть бизнес ожидает того, что ситуация будет развиваться позитивно.

Хочу подчеркнуть, что этот рост денежной массы, М2, рост кредитования, пока по крайней мере не привёл к существенным сдвигам в динамике потребительских цен. Мы видим, что там сохраняется дефляция, или, если элиминировать в сезонное влияние сокращения цен на плодоовощную продукцию, услуги туризма, динамика цен находится около нуля. Это такая позитивная тенденция, хотя, конечно, скорее всего, некоторое повышение цен в пределах таргета сейчас будет происходить. В целом за год мы ожидаем уровень инфляции примерно в диапазоне 12–13% с учётом тех тенденций, которые уже сегодня проявляются. Это, конечно, гораздо позитивнее и гораздо более оптимистично, чем мы ожидали ещё два-три месяца назад, и, кстати сказать, сопоставимо с уровнем инфляции в западных странах.

Вторая тенденция, которая тесно связана с первой, – это постепенное оживление потребительского спроса. Мы видим, что тот шок, который был связан с ростом цен в марте и в апреле, постепенно проходит. В большей степени это касается продовольственных товаров, в меньшей степени – непродовольственных. Но и там и там постепенно спрос начинает оживать. И очень важный вывод, к которому мы пришли после тщательного анализа с экспертами (Минэкономразвития проводил этот анализ, эксперты Банка России, Минфин), что, скорее всего, пик спада потребительского спроса мы уже прошли и уже вышли на траекторию роста. Какой будет градиент, угол наклона этой кривой – этот вопрос в том числе зависит и от действий Правительства. Но факт тот, или, точнее, ожидания, основанные на цифрах, на тенденциях, что рост этот… Иными словами, самые худшие времена мы прошли во II квартале, и дальше будет постепенное улучшение.

И в целом по году мы считаем, что потребление в этом году, с учётом того снижения, которое было во II квартале, – его спад составит около 4%, 4,2%, а в 2023 году у нас есть все основания выйти на положительную динамику в районе примерно 2,5–3%.

Более сложная и неоднозначная картина в инвестициях. У нас было такое пессимистичное настроение. Мы считали, что спад в инвестициях будет очень большой. И во II квартале давались оценки, если Вы помните, 20% инвестиционного спада.

Так вот я должен сказать, что, похоже, ничего этого не произошло. У нас оценка инвестиций за II квартал будет буквально на днях, 31 августа Росстат должен дать первые сводные цифры. Но уже сейчас по первичной статистике, Минэкономразвития нам доложило, скорее всего, спад во II квартале вообще не будет зафиксирован или будет очень небольшой. Это связано с тем, что предприятия, бизнес отреагировал на санкционные ограничения ровно наоборот, чем это предполагалось авторами санкций. То есть вместо того, чтобы бросить инвестиции, наоборот, предприятия стали стремиться завершить инвестиционные программы там, где это могло быть.

Тем не менее ситуация остаётся достаточно сложной и в связи с ограничением импорта инвестиционного оборудования, и в связи с другими санкционными ограничениями. Мы ожидаем, что спад в инвестициях всё-таки будет, хотя более умеренный, чем мы планировали и предполагали раньше. Его эпицентр придётся на IV квартал и, возможно, захватит начало следующего года. Из этого вытекает, что инвестиционная повестка, разогрев инвестиций по всем направлениям, включая жилищное строительство, дороги, Федеральную адресную инвестиционную программу, и особенно это касается частных инвестиций, является сейчас ключевой. Это должно стать центром нашей антикризисной повестки, программы на ближайшие несколько месяцев.

В зависимости от того, какова будет траектория инвестиций, как бизнес отреагирует сейчас на санкционные ограничения, от этого будут выстраиваться и другие показатели, характеристики динамики экономики, в том числе динамики ВВП, в том числе и потребления, и реальных доходов граждан. Поэтому поддержка инвестиций – это сейчас, наверное, главный центральный вопрос.

В целом мы ожидаем, что спад инвестиций в текущем году будет ограничен примерно 2%. В следующем году спад сохранится, но будет в два раза меньше, то есть где-то на уровне 1% примерно.

Дальше. Импорт – ключевой вопрос, поскольку ограничение импорта является одним из главных инструментов, точнее рычагов, вообще всей логики санкционного воздействия на нашу страну. В целом, если говорить о динамике импорта, он сейчас находится примерно на уровне 65–70% от предыдущего года, то есть на пике мы имели падение импорта примерно в два раза, сейчас падение импорта составляет одну треть, то есть вот эту разницу отыграли. Но здесь картина существенно разная. Если говорить про потребительский импорт (это тоже признак оживления потребительского спроса), он практически восстановился, что, конечно, тоже является таким несколько неожиданным для многих результатом.

Ключевую роль здесь, конечно, сыграла как раскатка новых маршрутов, так и самое главное – это разрешение параллельного импорта. Если бы мы не разрешили параллельный импорт, я имею в виду Правительство и решение Президента, то, конечно, мы сейчас бы имели совсем другую картину на рынке непродовольственных товаров, прежде всего бытовой техники и других товаров.

Так вот, потребительский импорт, он составляет сейчас в части важнейших товаров где-то минус 3, минус 5%.

Дальше – импорт инвестиционных товаров. Здесь спад гораздо сильнее, он составляет где-то 17–20%, и это вполне закономерно, потому что перестроить инвестиционный импорт быстро не получается, это невозможно, там проектирование, там заказы конкретных видов оборудования, и это всё требует времени. Но и здесь мы видим тенденции восстановления, хотя гораздо более медленные.

И промежуточные импорты, включая сырьё для химической продукции, для лесной продукции, для целого ряда наших отраслей, – спад где-то примерно минус 10%.

Те цифры, которые я сейчас называл, – это приоритетный импорт, и здесь я прошу обратить внимание на то, что мы видим на самом деле достаточно быстрые процессы импортозамещения, которые идут на уровне частного бизнеса.

В целом у нас импорт сократился примерно на 30%, как я уже сказал, на треть, а наиболее важный импорт, так называемый критический, по оценкам Минпромторга, сократился примерно на 11–12%. То есть остальной импорт, он сократился и достаточно успешно заполняется сейчас нашим собственным производителем. И это является одним из источников той позитивной динамики, о которой я говорил.

Следующий момент, наверное, наиболее проблемный из всех, и он тоже требует достаточно интенсивных мер поддержки. Это ситуация с экспортом, которая делится на две части: на часть, связанную с нефтяным экспортом и с энергетическим, а если брать шире – с угольной промышленностью, которая у нас попала под эмбарго, и, как известно, европейцы сейчас решают, а что же с этим делать. Потому что они прекрасно понимают, что ситуация с обеспечением энергоресурсами Европы и других стран находится на запредельно низком уровне, на критическом уровне, а впереди зима и так далее, и так далее. И цены – мы видим сейчас, что происходит с ценами на газовом рынке, спотовом, и на других рынках. Пик этих ограничений приходится на осень, и поэтому мы пока должны внимательно смотреть за тем, как будет развиваться ситуация.

Что касается несырьевого, неэнергетического экспорта, то здесь, напротив, картина уже более-менее понятна. Из-за санкций, санкционных усилий мы потеряли рынки Европы. И это, конечно, привело к достаточно серьёзным ограничениям, связанным с поставками. Если говорить в цифрах, то поставки несырьевого, неэнергетического экспорта сократились больше чем на 13%, и мы считаем, что по году сокращение составит порядка 17%. Как известно, в мире рынки никто добровольно уступать не будет, даже дружественные нам страны уже все борются за рынки. Поэтому вопрос о поддержке несырьевого, неэнергетического экспорта наряду с инвестициями сейчас тоже является важнейшим элементом нашей антикризисной программы.

И последняя, шестая тенденция, о которой я хотел сказать, – она очень важная на самом деле, на неё часто не обращают внимания, но тем не менее она является ключевой. Это структурный спад, структурное сжатие, которое у нас происходит в экономике. Поскольку санкционные ограничения действуют по-разному в разных секторах, в целом среди отраслей обрабатывающей промышленности можно выделить одну группу – это где спад составляет больше 50% сейчас. Туда практически попал автопром и ещё некоторые виды производств. По автопрому по поручениям Президента, по Вашим поручениям подготовлена программа, которая, собственно, является программой перестройки автопрома и вписывания его в новые условия.

Есть достаточно широкая группа машиностроительных производств, в том числе это производители оборудования, мобильной техники, специальной техники и так далее, где спад составляет от 10 до 17%. И сюда же, в эту же группу, я бы отнёс производства, где спад составляет где-то 9–10%, – это в основном производства химии, которые тоже столкнулись с ресурсными ограничениями поставок по импорту.

В среднем падение в промышленности, если брать от максимальных уровней февраля, с учётом сезонности – 4,5%. Вот эти две группы – это те группы, в которых спад примерно в 2–3, иногда в 4 раза глубже, чем то, что есть сегодня.

Другие отрасли – это касается прежде всего отраслей, связанных с обеспечением потребительского спроса, промежуточного спроса. Там ситуация – либо спад незначительный, либо он вообще полностью отсутствует.

Вот эти две группы отраслей – это автопром и те, кто связан с автопроизводителями, это и машиностроители и химия – составляют зону потенциального риска для высвобождения занятых во второй половине этого года.

Мы сейчас никаких существенных признаков ухудшения ситуации на рынке труда не видим. Но тем не менее существуют риски высвобождения занятых или переводы их в разного рода промежуточные формы – неполная занятость, снижение заработной платы, принудительные отпуска и так далее. Максимальное количество – это где-то 200–300 тысяч человек. Мы, конечно, с такими объёмами справимся, но регионы должны знать. И тут, Сергей Семёнович (Собянин), нам нужно, видимо, специально провести какое-то мероприятие и сориентировать губернаторов на эту картину, чтобы наши коллеги в регионах проанализировали ситуацию прежде всего в тех секторах, которые находятся в их регионах, которые сегодня находятся в зоне такого рода ограничений.

Такова общая картина. Как я уже говорил, она лучше, чем нам представлялось раньше. И если суммировать все эти выводы, тенденции, о которых я сейчас говорил, то могу сказать, что в этом году, скорее всего, общеэкономические итоги, если их мерить динамикой ВВП, дадут спад меньше 3%, где-то 2% с небольшим. В следующем году у нас есть все шансы ограничить спад 1%, получить минус 0,6–0,8%. Это создаёт очень хорошие условия и для роста реальных доходов населения, и для роста доходов бюджета в следующем году и, соответственно, в 2024–2025 годах. Но за это, конечно, надо побороться.

Чем побороться? Первое, ключевой момент, – это инвестиции. Мы завершаем в этом году запуск двух достаточно масштабных регуляторных инструментов. Это прежде всего меры, разработанные, в том числе с помощью Дмитрия Юрьевича (Григоренко), огромное Вам спасибо. И Минфин здесь сыграл положительную роль, Антон Германович, это соглашение о защите и поощрении капиталовложений. Напомню, что у нас 36 проектов сейчас реализуется, и ещё до конца года мы должны запустить 25 проектов общим объёмом инвестиций почти 1 трлн рублей – 870 млрд рублей. И одновременно с этим в соответствии с поручением Президента мы сейчас очень активно занимаемся внедрением регионального инвестиционного стандарта, который качественно меняет бизнес-климат в регионах.

Эта работа идёт под непосредственным наблюдением и участием «Деловой России» и РСПП. У нас 12 пилотных регионов, в которых в прошлом году это было более-менее реализовано (здесь огромное спасибо как раз Москве, потому что она как всегда здесь, – Москва, Татарстан выступают лидерами и берут на себя отработку очень многих инструментов). В этом году ещё 33 региона должны войти, полностью завершить внедрение этого стандарта, а в следующем году, до 2024 года, в соответствии с поручением Президента, все 85 регионов туда должны войти. Это тоже такой очень значимый фактор, который должен быть запущен.

И третье. Нам, конечно, нужно (я здесь прошу поручения Правительства, может быть, сегодня дать его), чтобы с учётом поручений Президента, которые были даны на Санкт-Петербургском экономическом форуме, с учётом Ваших, Михаил Владимирович, поручений Минэкономразвития вместе с Минфином и отраслевыми министерствами проработали дополнительные меры по стимулированию инвестиций, включая отработку промышленных кластеров (тоже как одна из мер, режимов, которые будут способствовать росту инвестиций).

Дальше. Импортозамещение. Сейчас выходит поручение Президента на эту тему, отрабатываем так называемые вытягивающие проекты крупномасштабные – это проекты в области авиации, судостроения, железнодорожного машиностроения и так далее, которые создадут некий каркас всей этой политики локализации линеек оборудования, которые составляют каркас производственного, промышленного аппарата. Туда же ещё надо добавить и энергетическое машиностроение, турбины, целый ряд других видов продукции. Но это скорее сюжеты 2023 года, а если брать текущий год, то у нас очень важно поддержать те процессы импортозамещения, которые уже и так идут на производствах.

Минпромторг разработал целую большую программу, отработал номенклатуру, там примерно 2 тыс. позиций, из них сейчас в работе находятся 430 позиций. И нам очень важно, в том числе это касается распределения денег, эти процессы поддержать. То есть это вопрос прежде всего выделения денег, в том числе денег на докапитализацию Фонда развития промышленности, который является у нас основным сейчас инструментом по кредитованию этих коротких программ импортозамещения.

Следующее. В связи с поручением Президента, и тоже были Ваши поручения, – это отработка транспортно-логистических коридоров. В соответствии с поручением Президента до 1 сентября нам надо утвердить «дорожные карты» по разработке транспортно-логистических коридоров. В целом эти «дорожные карты», Михаил Владимирович, готовы. Хочу доложить, что Минэкономразвития и Минтранс провели огромную работу по определению перспективных грузопотоков по каждому из этих коридоров: по коридору «Север – Юг», по коридору, связанному с Азово-Черноморским бассейном, и по коридору на Восток. И Минтранс с учётом этих грузовых потоков по каждому из коридоров определил узкие места и примерную стоимость инвестиций для устранения этих узких мест на горизонте до 2030 года.

Эта работа сейчас проведена, она, естественно, требует (я здесь тоже попросил бы дать поручение) дополнительных действий. Нам очень важно сейчас полностью скоординировать эти затраты с теми денежными средствами, которые выделяются в рамках бюджета до 2025 года. Эту работу надо специально провести, чтобы у нас просто не было финансово необеспеченных обязательств, и, кроме того, нам её надо скоординировать с теми инструментами инвестиций, которые у нас уже есть. Прежде всего это пятилетняя программа дорожного строительства, которую Марат Шакирзянович (Хуснуллин) разработал и которую Правительство утвердило.

Далее – технологическая повестка. Мы её рассматривали на совете у Президента, рассматривали и ещё будем рассматривать, Михаил Владимирович, у Вас на стратегических сессиях.

Просто хочу сказать, что сейчас перед нами с Дмитрием Николаевичем Чернышенко стоит задача всё свести в один целостный документ, в котором мы бы видели все действия, связанные не только с чисто научной или научно-технологической сферой, но и развитием и докапитализацией стартапов, выходом их на рынки и так далее.

Над этим сейчас идёт работа, у нас сроки определены поручением Президента. Я бы попросил ещё одно поручение (мы обсуждали его с Минфином и Минэкономразвития): в течение полутора месяцев, до середины октября, провести инвентаризацию всех финансовых расходов в бюджете 2023–2025 годов на антикризис. Потому что сейчас мы видим, что у нас эти расходы начинают понемножку как бы разрыхляться по ведомствам. Нам всё-таки нужно понять функционально, на чём здесь будет всё сосредоточено.

Это касается и поддержки экспорта, и импортозамещения, и поддержки отраслей, производств, которые находятся сейчас в зоне структурного спада, о которой я говорил раньше. Всё это нам надо тоже сделать.

Предлагается провести эту работу до середины октября, чтобы мы могли ещё иметь одну итерацию, для того чтобы успеть в Думу к первому чтению или по крайней мере ко второму чтению, и ещё, может быть, какие-то коррективы внести, если это нужно будет.