Освобождение села без жертв и марш-бросок под носом у противника: героизм наших бойцов помог продвинуться на Покровском направлении

Боец с позывным «Алхим»
Военкор Коц на Покровском направлении пообщался с теми, кто берет врага в клещи

«Нестандартные подходы»

Небольшое село Проминь к юго-востоку от Мирнограда с высоты разведывательного коптера выглядит как маленький оазис посреди безжизненной пустыни. Об освобождении этого населенного пункта Минобороны сообщило в минувшую пятницу. По сути, это восточные ворота Покровска (или Красноармейска по-нашему). Вокруг него — ни кустика, одна сплошная «открытка» на километры вокруг. И вот я стою на пункте управления 5 гвардейской мотострелковой бригады 51 армии группировки войск «Центр», гляжу на экран, и первый вопрос заместителю командира разведбатальона Владиславу Разикову выскакивает сам собой:

— А как?

— Это еще не видно, что все подходы были заминированы, — улыбается тот. — Тут мало того, что добраться незамеченным — не наступить на какую-нибудь мину довольно сложно. Но разведка, опыт, подготовка, мозг наших командиров, нестандартные подходы позволили зайти незаметно в тыл противника, выбить его с ключевых точек благодаря нашим FPV. А дальше заводить, заводить бойцов и закрепляться. У нас только один человек наступил на лепесток, получил ранение. Остальные все целые, здоровые, сейчас находятся там, держат оборону, ведут наблюдение.

Владислав не открывает мне тайну телепортации в село, а я и не пытаю. За Проминем горой возвышается террикон на окраине Мирнограда, в прошлом и будущем — Димитрова. Город виден отсюда очень отчетливо. В последние недели клещи вокруг этого спутника Покровска неумолимо сжимались. И первые штурмовики уже начинают цепляться за окраины. Но между населенными пунктами — снова открытка, которую приходится преодолевать, применяя, когда хитрость, а когда дерзость.

Стрелок штурмового отряда с позывным «Лихач»
Под носом у врага

В 5 бригаде хватает тех, кто готов действовать «нестандартно». Мне показывают видео на телефоне: двое бойцов на одном мотоцикле движутся к переднему краю. Задача — расчистить дорогу для продвижения нашей бронегруппы. С коптера все выглядит вполне заурядно, если не знать, что действовать приходится в буквальном смысле слова под носом у противника.

На эту задачу командир стрелковой роты, старший лейтенант Андрей Этогоров поехал сам — вместе с напарником. От них двоих зависело продвижение наших штурмовиков в сторону Мирнограда с юга, со стороны Гродовки. А трасса вся усеяна минами и перегорожена проволокой.

— Те мины, что ближе к нам, частично уничтожили дистанционно. Но главные заграждения были аккурат перед украинским блокпостом. Шанс проскочить туда, наверное, один из ста. И мы им воспользовались в предутренний туман.

— Далеко было до противника?

— Метров 50−100. Но мы очень быстро все сделали. Резко подскочили вдвоём, мины повыкидывали на свой страх и риск, «путанку» откинули — на все про все вместе с дорогой минут 15. Там еще две трубы взорванные под дорогой, две ямы мы обходили пешком, перетаскивая мотоцикл.

— Мысль в голове только одна — добраться, разминировать, расчистить и вернуться живыми назад, — признается «Алхимик», сидевший за рулем. — На мотоциклах я с детства, с этим проблем не возникло. А они не поняли даже, что произошло.

«Алхимик» из местных, из Снежного — шахтер в прошлом. Впрочем, для 51 армии — бывшего 1 Донецкого армейского корпуса — это не редкость. Вот и «Лихач» родом с этих терриконов. Когда в 2014 году начиналась война, он был еще подростком. Но отчетливо запомнил, что по школе в его районе в общей сложности было шесть прилетов. В 2018 году, когда ему было 17 лет, поехал в Москву на заработки, в небольшом гаражике организовал автосервис…

Командир штурмового подразделения Александр Терещенко
Мы встречаемся в условно тыловом районе, где у парней после тяжелых боевых будней есть возможность передохнуть.

— Я сам с Донецка. И как я буду потом глаза прятать, если отсижусь в Москве, пока пацаны здесь гибнут. Мы с лучшим другом приняли решение подписать контракт.

— И как твои родители к этому отнеслись?

— Никто из родственников не знает, что я служу. Раз в 6-8 месяцев приезжаю в отпуск, как будто из Москвы.

— А чего хромаешь?

— Когда после штурма Московского людей отводил, на нас напал «сбросник» — коптер, скидывающий гранаты. Я выбежал на поле, чтобы от товарищей его отвести, и бегал туда-сюда. Чуть расслабился — и добегался. Получил осколок.

Когда я выключу камеру, его вдруг прорвет. Он расскажет, что в этот день он такое проворачивал около 20 раз. И лишь на 21-й вражеский дронщик все-таки достал его.

— Что самое тяжелое на войне? — спрашиваю штурмовика.

— Выжить. Нужно заранее просчитать свой маршрут, маршрут противника, мысли врага, как он может воздействовать на тебя, какие предпринять, как этому противодействовать… Если думать, выжить легче.

— Ты, получается, еще и о других думал больше, чем о себе.

— Да вон на «Кизляра» посмотрите. Этот и людей, и своего железного коня спас.

Боец с позывным «Волга»
22 осколка в спине

Коренастый молодой дагестанец стоит рядом. Родился он, как можно догадаться по позывному, в Кизляре. Рос в Новом Уренгое. Занимался вольной борьбой, а когда подрос, организовал небольшое дело. До войны сдавал в аренду тяжелую технику. В мобилизацию сам пришел в военкомат, оставив небольшой бизнес на младшего брата.

Воевал практически все время в Донбассе. Брал Водяное, Первомайку, Водяное второе. Сейчас работает на Красноармейском направлении. Ездит на квадроцикле с прицепом, возит грузы и людей на передний край. Одну из его поездок мне показали отцы-командиры. В прицеп со штурмовиками и боеприпасами влетел дрон. «Кизляр» сначала оттащил раненых в кусты, затем, выждав, пока весь БК прогорит, отцепил прицеп, отогнал в кусты «квадрик» и буквально руками потушил единственное средство, на котором можно было выбраться.

А забирать пришлось и раненых с «ноля» и свежих 300-х. Причем он сам был ранен в шею и пятку. Но вывез в общей сложности 16 человек.

— У меня на квадроцикл спереди трое влезаю, сзади трое и один стрелок сидит.

Километров пять от одной посадки до другой, других вариантов нет, парней надо как-то спрятать и потом заехать за другими. Четыре рейса на первом этапе, четыре на втором, четыре на третьем. Там уже машины подбирают.

— Первый раз под дрон попал?

— Да уже раз шесть. И ранений шесть. У меня в спине было 22 осколка, пятка, ноги…

— И думаешь наверно — ну зачем я тогда пошел в военкомат?

— Ни грамма не жалею. Дома все горды мной. Младшему брату скоро 18, тоже в армию пойдет.

— А что за противник против вас стоит? — спросил я на прощание Владислава Разикова.

В последние недели украинский сегмент соцсетей поразил очередной приступ зрады. Телеграм-каналы противника сообщают о бедственном положении ВСУ в Покровске, об обрушении фронта, о повальной панике в стане «захистников»… Если судить по этим постам, может создаться иллюзия, что продвижение на этом участке российским войскам дается легко. Что, конечно, совсем не так.

— Воюем против, в том числе, опытных бойцов — морпехов, десантников, с которым мы уже ранее сталкивались на других направлениях. Противника много, разной степени подготовленности, разного уровня. Есть те, которые ноют — находим их точки, начинаем «кошмарить», они выходят. Но есть и те, кто отчаянно сопротивляется и в плен не сдается. Поэтому я не готов говорить, что мы их шапками закидаем, это неправда. Здесь просто немножко другая тактика. Стараемся каждый раз переиграть врага, благодаря опыту наших командиров и дерзости и смекалке нашего бойца.