Освобождение Курской области пошло так лихо, что наших штурмовиков приходится притормаживать. Враг-то еще огрызается

Военкор Коц рассказал об освобождении за полдня двух сел под Курском

— Это что такое интересное зацвело? — спрашиваю нашего провожатого, пока мы рулим в сторону Малой Локни.

Все поля справа и слева от нас мерцают на солнце неестественно белым блеском, который то пропадает, то тянется к горизонту словно рыболовной леской.

— Так это оптоволокно! — смеется офицер.

И тут до меня доходит, насколько активно здесь применялись дроны «на проводе». Такие беспилотники-камикадзе управляются по тоненькому кабелю, за счет чего они практически не подвержены влиянию радиоэлектронного подавления. И сейчас километры этих «лесок» тянутся из тыла в сторону фронта.

В субботу Минобороны России сообщило об освобождении сразу трех населенных пунктов в северной части вклинения ВСУ в Курской области — Старая Сорочина, Николаевка и Викторовка. Первые два у противника отбивал 22-й мотострелковый полк, который был создан в июне 2023 года, но уже покрыл себя боевой славой.

— Практически за полдня нашим подразделениям удалось успешно продвинуться на несколько километров вперед, — встречает меня на своем подземном командном пункте командир 22-го полка с позывным «Апостол». — В 6 утра вышли, к 12 уже заняли деревни. Удалось нанести противнику максимальное огневое поражение. Хочу отдельно отметить подразделения артиллерии и БПЛА, которые нанесли врагу сокрушительный удар, что позволило нам двинуться вперед. Сейчас мы закрепились в этих населенных пунктах и планируем двигаться дальше. Противник отошел к Малой Локне. Мы его взяли в огневой мешок и будем методично уничтожать. У него сейчас осталось горлышко в сторону Суджи, будет пытаться отходить туда. Но мы его уничтожим. Пленные рассказывают, что снабжение чрезвычайно тоскливое, БК не хватает, продовольствия, нет ротации. Это его максимально деморализовало.

— Бегут?

— Не все. Здесь сидит 95-я аэромобильная бригада ВСУ. Хорошо оснащенная и подготовленная. Сдаются только тогда, когда нет выбора. Если бы они сразу руки вверх поднимали, проблем бы у них было меньше. Но они оказывают упорное сопротивление. К пленным мы гуманно относимся — накормить, напоить, дать сигарету. Они даже рады, стоят передо мной и говорят: «Как же нам повезло, что мы попали к вам».

На кадрах опроса пленных чумазые украинцы рассказывают, сколько их побратимов еще осталось на позициях, показывают на карте опорники и оборонительные рубежи. «Нам сказали, что выкопаете окопы и поедете обратно в Сумы. Обманули гады (изменено по требованиям Роскомнадзора. — Авт.)». Шевчук Андрей Васильевич не может назвать номер своей части. Еще один — 52-летний «десантник» из 95-й бригады — с Черкасской области, воюет всего полтора месяца. Прикидываются простаками, хотя когда их взяли, в магазинах не было патронов.

— Бьются до конца, надо отдать должное, — говорит комполка. — Мы на этом направлении более сотни уничтожили. Везде трупы, сами увидите.

Параллельное измерение

По новостным сводкам может создаться обманчивое впечатление, что нынешнее продвижение наших войск в Курской области дается легко, а ВСУ бегут под первым натиском. Но достаточно проехать от Погребков до Новой Сорочины, чтобы хотя бы примерно представить, насколько ожесточенно противник здесь сопротивлялся. И как тяжело нашим бойцам давался буквально каждый метр.

Проезжаем под узким железнодорожным мостом словно через портал, который телепортирует тебя в параллельное измерение. Уродливое, колючее, острое и мрачное. По обе стороны дороги — страшное месиво из вывернутого наизнанку металла, обрубленных стволов деревьев, натыканных в дорогу хвостовиков от реактивных снарядов, воронок, разбитых хат, сожженных БМП… Вот на обочине украинский «Козак», которого словно вырвало кабиной. В его изуродованном чреве — не менее изуродованные захистники. Вот за домом без крыши застыл обугленный БТР ВСУ «Буцефал». Рядом в неестественных позах то, что было его экипажем. Покореженный танк с противоминным тралом — как памятник тем, кто пробивал дорогу штурмовикам через минное поле…

За рулем нашей «Нивы» от Народного фронта — замкомандира 22-го полка с позывным «Веселый». Хотя по виду — позывной ему дали случайно. В армии с юности. На СВО воюет с самого начала. Заходил в Мариуполь, бился в Запорожье, под Авдеевкой, в Песках и Первомайском. Но на Курской земле все по-другому.

— На других направлениях больше артиллерии было. Здесь с начала января — очень большая активность FPV и дронов со сбросами. Противник находил бреши в РЭБе, нам приходилось постоянно менять маршруты, перемещать глушилки… Надо было все время мониторить, анализировать. Сейчас активность по дронам у них снизилась. Наши войска перекрыли ВСУ снабжение. Артиллерии стало у них меньше. Раньше могли по 40 кассетных 155-миллиметровых снарядов выпустить за день. А вчера только три было.

— А пехота ВСУ как?

— Кто-то бежит, кто-то упирается. Одним предлагали сдаться, они отказались в матерной форме, — резко объезжает он торчащую из асфальта «трубу» от реактивного снаряда. — Закидали их гранатами. Потом нашли документы — обучались в Италии. Есть хитрые. Подходим к опорнику, вступили в стрелковый бой, они забились в ямку. Кричим: «Сдавайтесь». Выходят двое. Один в обычной форме, другой в мультикаме, под нас косит. Мол вот взял пленного, к вам веду. Улыбка его сразу не понравилась. И тут он поднимает автомат, успел ранить одного нашего, прежде чем его положили.

Подарки из Америки

Тормозим в Новой Сорочине. Дальше — пешком. В гаражах — брошенный БК. В одном — американские 81-миллиметровые мины. В другом — ленты с выстрелами к автоматическому станковому гранатомету с маркировкой Пентагона. Боец с позывным «Помор» показывает нам точку для установки этого гранатомета в сарае. Крыша вскрыта как раз под выстрел. С воздуха не обнаружишь. А боеприпасы они хранили в доме по соседству.

— Все тут перевернули. Все ценное вынесли, — сокрушается «Помор».

— Тяжело их выбивать было?

— Сейчас они удирают, но бодаются, огрызаются — снайпера, пулеметчики, хорошие скрытые позиции. Непросто. Здесь и наемников встречали. Я слышал французский язык. Польский ребята слышали.

Боец «Фикса» только что вышел с передка. Именно он поднимал российский флаг в Старой Сорочине.

— Только установил, прилетели две вражеские «птички», хотели флаг сбить, я их из автомата снял, — по-простецки вспоминает он. — Через овраг начали по нам стрелять, но ничего, вывезли. Ребят, нормально все, победа будет за нами, только за нами.

— Как на войну попал?

— Как попал? Наших людей убивают. У меня трое детей маленьких, но они нормально живут, обеспечены. А тут ребятишки в подвалах сидят. В плен мужиков угоняют. Как я могу сюда не попасть? Собрался и поехал. Мы здесь, чтобы победить. У нас задача такая, чтоб наши дети по подвалам не плакали, матери, бабушки. Там вон дедушка убитый лежит елки-палки. Это что такое?! Нельзя им это позволять. Как их назвать? Как нам тут не быть? Мы русские, у нас русских убивают. Как тут не быть. Детей убивают, суки. Извините.

Поймали кураж

Под аккомпанемент артиллерийской канонады топаем в сторону Старой Сорочины. Перебираемся через взорванную переправу. Забираемся на бывший рубеж обороны ВСУ на пригорке. Слева в лесополосе завязывается скоротечный стрелковый бой. Сверху в небе выписывает кренделя боевой самолет — запускает высокоточный ФАБ и уходит на аэродром. За ним еще один. И еще. Где-то справа загудела реактивка. Едва успеваю включить камеру, как слева-спереди загрохотали прилеты «Градов», а за ними в полутора километрах выросли грибы разрывов.

— Неплохо, да? — подбадривает провожатый с карабином 12 калибра наперевес — против дронов.

«Веселый», наблюдал работу?» — оживает его рация. «Да-да, оценка 5. Сегодня день артиллериста», — наконец оправдывает он свой позывной.

По всему рубежу разбросаны трупы «захистников». Я сбился со счета на втором десятке.

— У них не было согласованности, не знали, что мы подходим с разных сторон, — комментирует «Веселый». — Натиск, напор, отвага, решительность.

— Когда успехи идут и настроение другое?

— Да конечно! Наших штурмовиков тут уже приходится тормозить. Противник бежит и наши прут: «Мы идем! Мы идем!» Так с Николаевкой получилось. Надо было зачистить две лесополосы возле нее, а они еще и деревню взяли. Хотели и в Викторовку зайти, а ее соседи уже взяли.

«Два осколка в ягодицу, один в бедро, я его забинтовал, крови не много, жгутовать не надо. Окажем первую помощь и отправим с бойцом», — щелкает рация. А мы тем временем подходим по дороге к Старой Сорочине. Звуки автоматных очередей слева, за оврагом, сливаются с артиллерийским фоном. С той стороны дымят дома. Решил, что в них просто взрываются ящики с патронами.

— Это Малая Локня, — вовремя поясняет «Веселый». — Слева от нас, 650 метров. Там противник. Но сейчас дымка, горит трава, что не дает прицельно по нам работать.

На одном из домов развеваются флаги России и 22-го мотострелкового полка. Именно под ними нас застает самый страшный звук этого военного конфликта — летящего рядом FPV-дрона. Детектор обнаружения БПЛА тут включать бессмысленно. Он будет орать без перерыва. Да и определить, чей это беспилотник он тоже не сможет. Замкомандира полка передергивает затвор своего карабина, и мы, обретя откуда-то второе дыхание, резко запрыгиваем в дом, в котором еще есть крыша. Жужжание удаляется, а я через окно разглядываю лежащие на земле отработанные «фипивишки». Похоже, наши. Но само напоминание о сверлящем звуке пробуждает третье дыхание, и обратное расстояние до Новой Сорочины мы преодолеваем легкой трусцой.

Тем временем, наступательные действия Российской армии в Курской области идут практически по всей линии боевого соприкосновения. Похоже, авантюра Зеленского близка к своей логической развязке, в которой не будет места ни торгу, ни компромиссам.