Новая прекрасная Украина будущего (политико-сатирический фельетон). Анатолий Урсида

Часть первая.

Остров Ранг Яй, Тайланд, 2027 год.

Яков Авессаломович Флюгер мерил шагами гостиную виллы, покрываясь потом. Проклятая жара и трижды клятый тропический климат! Это из-за него высыпала эта зудящая сыпь на шее.

Каждый раз, когда воротник рубашки касался шеи, её будто кислотой жгло, такая была боль! А уж чешется как – словами не передать! Но Флюгер все же взял себя в руки, набрал в легкие побольше воздуха и решительным тоном выпалил:

— Нет, я считаю, что все было решено еще тогда, в Крыму! Я президент Новой Украины, а Миша у нас будет министром экономики! Так ведь, Миш?

Но Миша Дурнопейко даже никак не отреагировал. Он пил из огромного стакана, судя по его выражению лица, нечто крепкое и забористое.

— Миш, алё, ты что там такое пьешь? – рассвирепел Яков Авессаломович. – Я, вообще-то, с тобой разговариваю! А еще министр!

— Это текилка, Яша, — отставив огромный стакан и почесав красный нос ответил Дурнопейко. – А что мне еще пить? Пиво, которое нам выдали, мы уже выжрали, вино тоже. Вот, пробавляюсь текилой…

— Ладно тебе, Яша, не мороси! – прервал мишины пьяные объяснения Стасик Кабанец, толстый мужчина с просто монументальным загривком. – Ты президентом какой Украины собирался быть, когда в Крыму свой манифест изобретал? Старой Украины! И Мишу назначил министром экономики Старой Украины! А здесь новая! Значит, ты никакой не президент!

— Согласен! – отозвался одесский телеведущий Юрий Сливак, задумчиво кивая головой. – А вы как считаете, Владимир Борисович?

— А? Что? – заскрипел стулом эксперт Лососьов, прерывая свои невеселые думы. – Да, и я тоже склонен считать, что Яков Авессаломович нелегитимный президент. Да и те, что на соседней вилле тоже так считают, они ведь сегодня выборы проводят.

— Их выборы – это сплошной фарс, к тому же незаконный! – разъяренно прогавкал Флюгер. – За это их всех нужно в кутузку посадить!

— Здесь нет кутузки, Яша! – издевательски хохотнул Кабанец. – На этом острове только две виллы, на одной сидим мы – порошенковские и «зеленые», а на соседней – ахметовские и клюевские! Вот только ты непонятно какой – ты ведь в Россию сбежал, а значит, и не порошенковский и не «зеленый!»

— Стасик, заткнись, а то я тебе припомню то, что ты меня раньше времени сдал, и у меня деньги на Украине сгорели! – почти что провизжал Флюгер.

— Да ты сам рот закрой, урод, а то сейчас вместе со своим Мишей в соседнюю виллу потопаешь! – заревел Кабанец. – Вы тут одни из России, а мы все с Украины сюда прибыли!

Яков Петрович нервно сглотнул слюну, а пьянеющий прямо на глазах Миша грустно хрюкнул.

— Уважаемые, я призываю вас к порядку! – примирительно поднял руки Сливак. – Предлагаю следующее: дождаться, чем закончатся выборы на соседней вилле, а потом устроить дебаты победившего с кандидатом от нашей виллы! А потом провести еще одни выборы, и там волеизъявление жителей двух вилл определит, кто же будет президентом Новой Украины!

— А с остальными тринадцатью что делать? – подал голос до этого молчавший эксперт Тангиров.

— С какими еще тринадцатью? – нервно спросил Яков Авессаломович

— А с такими, — флегматично ответил Тангиров. – Еще четверо претендентов с уже сформированными Кабинетами министров проживают в Канаде, а девять в США. Да и наши выборы, хоть с дебатами, хоть без дебатов, будут не совсем легитимными, поскольку бывших регионалов и функционеров ОПЗЖ еще не подвезли, они только на следующей неделе приедут. И среди них наверняка найдется трое-четверо новоявленных кандидатов в президенты.

— А где они жить будут? – обеспокоенно спросил Стасик Кабанец. – Виллы уже битком набиты, и этих вилл на острове всего две.

— Я спрашивал тайцев в служебном чате, они заверили, что новоприбывшие будет заселены уже в палаточный городок, так что нас уже никто не потеснит, — успокоил Кабанца Тангиров.

Часть вторая.

— Кстати, а что это за беспредел такой? – вскинулся Сливак. – Доступ к мировой паутине у нас есть, но мы можем только смотреть и читать, а размещать ничего не можем. Можем только общаться с тайскими властями по служебному чату! Это как?

— И даже не с тайскими властями, а с тайской службой береговой охраны, — опять уточнил Тангиров.

— Тем более! Что они себе позволяют? – продолжал возмущаться Сливак. – То есть весь остальной мир в курсе, что на североамериканском континенте есть тринадцать претендентов на пост президента Новой Украины, а о нас никто ничего не знает? Эдак нам могут уже готовенького гетмана привезти, нас не спрашивая!

— Нет, такого не будет, — убежденно пробурчал эксперт Лососьов. – Ставку делают на нас – всю интеллигенцию и всех мыслителей все же сюда завозят. Да и именно этот остров является территорией Новой Украины, а не США и Канада.

— Это понятно, Володя, — пробасил политолог Коваленко, только что вошедший в гостиную. – Интеллигенция, эксперты… А холопы? Холопы где? Мы жрать уже послезавтра что будем? Кто нам жратву добывать и готовить будет? А когда там тайцы нам снова нормальной еды и выпивки завезут? Ведь почти все уже кончилось!

— Э, министр экономики! – хлопнул по плечу начинавшего уже похрапывать Дурнопейко Стасик Кабанец. – Ты же вроде списывался с тайцами, вопросы на эту тему задавал! Что они ответили?

— Да пусть спит, Стасик, — ответил за Мишу Яков Авессаломович. – Они ответили, что, мол, надо открыть ящик номер семь, если мы жрать сильно захотим.

— И что в этом ящике? – спросил Лососьов.

— Телескопические удочки, крючки, прикормка и все такое. Еще они написали, что мешков по пятьдесят муки на каждую виллу на следующей неделе закинут, вместе с регионалами и «оппами», — грустно ответил Флюгер.

— Да, невесело, — протянул Кабанец.

— А вот то, что у нас связи с миром нет, это вот уж точно невесело! – продолжал кипятиться Сливак. – Представляете, эти наглые тайцы до сих пор у себя указывают, что этот остров до сих пор тайский. То есть мы с вами в Таиланде, уважаемые! Может, кто-то из вас напишет им, что это теперь Украина, а?

— Тут надо еще один очень важный, я бы сказал, даже фундаментальный вопрос поднять, — оживился Лососьов. – Новая Украина – великое, могущественное и влиятельное государство, и территориально быть представленным всего лишь одним маленьким островом не может! Я задавал этот вопрос по-английски тайцам, но там мне ответили, что наши благотворители проплатили только лишь сорок лет аренды острова Ранг Яй, и ни о каком суверенитете речь не идет! И других территорий, то есть других островов, у нас пока не будет. Я считаю, что этот архиважный вопрос первым делом должен уже будет решать избранный президент…

Философскую тираду Лососьова прервал радостный рёв, доносящийся с соседней виллы. Затем раздались аплодисменты, и хор голосов проорал по-русски «Поздравляем!»

— Выбрали, — резко бросил бывший телеведущий Шорох, мячиком вкатившийся в гостиную, до этого с самого утра из окна второго этажа следивший за выборами, проходящими на соседней вилле.

— И кого же, интересно? – протянул Флюгер, который снова начал нервно мерить шагами просторное помещение гостиной.

— Точно не уверен, но по-моему, того блогера, который главный у ахметовских социалистов.

— Сейчас праздновать начнут, — грустно прокомментировал Тангиров.

— Конечно, начнут, — отозвался Кабанец. – Они два дня как прибыли, у них с запасами нормальной человеческой еды и алкоголя все в порядке! А что у нас с выпивкой?

— Четыре бутылки текилы и на этом все, — сухо ответил ему политолог Коваленко.

Часть третья.

— И пожрать-выпить есть, и президента успели выбрать! Шустрые, однако, — с раздражением заметил Сливак. – Может, к ним пойдем, поздравим, пожрем-выпьем?

— Не пустят, — категорично ответил Шорох. – Они еще утром, когда меня в окне заметили, прокричали, чтобы мы даже соваться не смели.

— Жлобы, — злостно процедил Яков Авессаломович.

— Может, сходим, искупаемся? – попытался еще раз внести дельное предложение Сливак.

— Сам иди, — отрезал Кабанец. – Я уже сходил. Там, где у нас пляжик, только зашел по грудь, так сразу увидел с десяток огромных плавников, носящихся с огромной скоростью. Пулей из воды вылетел.

— Да, печально, — вздохнул политолог Коваленко. – Вроде море есть, а вроде его и нет. Есть только жара и тучи насекомых.

Следующие двое суток для обитателей первой виллы были сущим кошмаром. Собственно, кошмар начался еще первой же ночью после выборов на соседней вилле.

Запах шашлыка и пьяные выкрики граждан соседней виллы, только что выбравших себе президента, несказанно раздражали, бесили и не давали спать. Особенно запах шашлыка.

Поэтому все собрались в темной гостиной, где часами цедили один глоток текилы, разлитый по стаканам, и злобно смотрели друг на друга почти до утра.

Утром голод взял свое, и все собрались на кухне, чтобы что-нибудь приготовить. Увесистый мешочек риса, ранее казавшийся относительно большим, теперь представлялся маленьким, видимо, из-за острых когтей голода, нещадно царапавших желудки.

Миха Дурнопейко, попросив, чтобы его порцию риса ему оставили и пообещав что-нибудь поймать к гарниру, побежал на берег, прихватив удочку.

Остальные, столпившись вокруг большой кастрюли, кричали друг на друга, споря, приготовился ли рис или еще нет. Рис оказался пресным, потому что никаких специй тайцы украинским интеллектуалам просто не догадались положить, но был уплетен голодными мыслителями буквально в пять минут. Про то, что надо бы оставить порцию Михе, никто даже и не помышлял.

Вернулся Дурнопейко через несколько часов вдрызг пьяный и победно размахивающей огромной пестрой рыбиной. Заподозривший неладное Флюгер подбежал к холодильнику и, открыв его, обнаружил не три бутылки текилы, а одну.

На Дурнопейко накинулись буквально все. Политолог Коваленко со всего размаху сочно шмякнул Миху кулаком в нос. Сливак тут же заехал ему ногой в живот, и Дурнопейко повалился на пол. Лососьов ударил лежащего Миху кончиком носка по икре, а Шорох отоварил его ногой прямо по почкам.

В итоге Дурнопейко даже не стал вспоминать про рис, со слезами на глазах прошагал к себе в комнату и заперся там.

Сливак, Шорох и Флюгер потопали на кухню, вознамерившись приготовить пойманную Михой рыбину. Но их пыл остудил пришедший за ними следом Стасик Кабанец.

— А вы точно знаете, что это за рыба, уважаемые и можно ли её вообще есть? – ехидно осведомился он. – А если она ядовитая?

От этих слов Флюгер побледнел, а Шорох и Сливак явно расстроились. Пытались залить фото рыбины в поисковик и узнать, можно ли ее есть или нет, но почему-то ничего не выходило, видимо, из-за ограничений, которые наложили тайцы на телефоны украинских гениев государственного строительства.

В итоге рыбу решено было выбросить. Ночью в этот раз было полегче. После вчерашней бессонной ночи всех буквально валило с ног, поэтому вслед за практически молниеносным распитием оставшейся бутылки текилы страдальцы разбрелись по своим комнатам и уснули.

Часть четвертая.

Проснулся Яков Авессаломович Флюгер от чудесного запаха. Спустившись во двор, откуда запах, собственно, и шел, он увидел Миху Дурнопейко, который стоя хлестал пиво прямо из горла вместительного пластикового баллона, и Кабанца со Сливаком, колдовавших у мангала.

Шорох, Коваленко, Тангиров и Лососьов что-то читали, лежа в шезлонгах около бассейна.

— Тайцы приезжали! – сверкнул зубами в улыбке Кабанец, завидев Флюгера. – Привели нам много всякого, мы и решили шашлычок замутить! Да и круизный лайнер подошел, видимо, регионалы и ОПЗЖ раньше срока приехали. Вон, возьми бинокль, Яша, он на портике.

Флюгер взял бинокль и навел его на белоснежного гиганта, что встал на якоре примерно в полумиле от берега. Тайцы на снующих туда-сюда катерах береговой охраны уже успели переправить на берег первую партию новоприбывших украинцев.

Расположились они на пляже, но почему-то, на удивление Якова, ставить палатки не спешили, и тоже были заняты распитием горячительного. Хотя огромные тюки палаток, сваленных в кучу, и продовольствие в ящиках тайцы наверняка переправили в первую очередь. Флюгер присвистнул, увидев знакомое до боли необъятное тело с зачем-то прицепленным к заднице подобием хвоста.

— Да ладно! – теперь уже вслух удивился Яков Авессаломович. – Ребята, вместе с регионалами и ОПЗЖ к нам пожаловали и нацики!

— Серьезно, что ли? – спросил Кабанец, вырывая у Флюгера бинокль.

— Да ты посмотри на пляж, это же Тарас Шмыгло, вон с хвостом стоит! – убеждал Яков Авессаломович.

— А, ну да, это он, — глядя в бинокль соглашался Стасик. – Его не судили, он за несколько месяцев до краха поехал кукухой и стал квадробером. Твердит всем, что он теперь то ли лев, то ли тигр, хрен поймешь!

— Они охренели? – включился в разговор Сливак. – Они, что, пляж решили заселить? А купаться тогда всем где? Пусть где-нибудь в джунглях на поляне свои палатки ставят!

— Да ладно тебе, Юра, акулы им не дадут кайфовать, вот увидишь. Успокойся уже ты! – раздраженно отвечал Сливаку Кабанец.

— Кстати, вы в курсе, что тут по всей территории камеры развешаны? – сменил тему лежавший в шезлонге Шорох. – Даже в душевых четыре штуки повесили! И здесь, во дворе, возле бассейна на деревьях их целая тьма понатыкана!

— Да они тебе мешают, что ли? – как от мухи отмахнулся от Шороха Кабанец, продолжая пялиться в бинокль. – Мать, честная кого я вижу в катере! Это же Валера Сухозад, молодое бело-голубое дарование, бывший регионал, а сейчас «опп», ё-мое! Возмущенно на виллу наших соседей показывает, руками жестикулирует!

Яков Флюгер посмотрел на виллу соседей, увидел на ней баннер, на котором было написано «Вiктор Чепинога — новий президент України!» и ехидно ухмыльнулся.

— Стас, это он возмущается, что наши соседи президента Украины без него выбрали! – засмеялся Флюгер.

Вслед за ним дружно заржали все остальные. Разобрав первую партию шашлыка, украинские гиганты мысли тут же поставили на мангал вторую и принялись далее наблюдать за пляжем. От виллы до него было метров двести пятьдесят, не больше.

Подтянутый человек в белых брюках и голубой рубашке делового фасона, которого Кабанец идентифицировал как Валерия Сухозада, тем временем достиг берега.

Сойдя с катера на пляж, он приблизился к кучкующимся украинцам, кое-кому пожал руки и взобрался на ящик. Далее он, размахивая руками, начал, судя по всему, толкать речь. Его, правда, то и дело просили сойти с ящика, поскольку в нем, по всей видимости, было пиво, но он дожидался, пока «народ» возьмет то, что ему нужно, и вновь взбирался на него.

Но, неожиданно для всех, Сухозада вдруг сдернули с этого ящика, повалили на землю и начали избивать. Затем на ящик забрался хвостатый Шмыгло в полумаске и начал что-то разъяснять толпе, показывая пальцем на две виллы.

Часть пятая.

— Что это он там толкает? – испуганно спросил Сливак.

— Известно что. На штурм двух вилл он народ подзуживает, — мрачно констатировал политолог Коваленко. – Ни в каких палатках нацики жить не собираются, они нас в них жить погонят. И заставят жратву им носить, рис-бататы сажать или что там еще. Кранты нам, короче.

— Что же делать? – спросил подошедший к портику Миха Дурнопейко, шмыгая сломанным носом.

Но Коваленко не успел ему ответить, потому что Шорох фальцетом завизжал:

— Прямо напротив нашей виллы яхта на воде!

И впрямь, прямо к двум виллам как-то незаметно подкралась средних размеров белоснежная красавица. Было видно, как по палубам снуют молодые парни, а три девушки лежат на шезлонгах на корме.

— Кто бы это мог быть? – задумчиво спрашивал сам себя вслух Тангиров.

— Петр Алексеевич, не иначе! – победно проревел Кабанец. – Не бросил нас, приехал! Побежали на борт!

— И бросить виллу? – удивился Флюгер. – А вдруг он тоже сюда насовсем, а мы виллу нацикам сдаем!

— Потом вернемся! – убеждал Спивак. – Отобьем, если что! Да они с ним бодаться и не будут, побоятся! Или ты хочешь, чтобы нас отмудохали, как Сухозада?

Собирались в спешке. В дорожные сумки шмотки кидали, как попало. Миха Дурнопейко распихивал в свои сумки привезенное сегодня тайцами спиртное.

Когда трусцой бежали вниз по тропинке к воде, слышали, как на соседней вилле кричат женские и мужские голоса. Звериный кровожадный рев перекликался с восклицаниями и выкриками, полными страха, ужаса и отчаяния. Раздавался треск и грохот.

Выбежав на берег, беглецы побросали сумки, и Кабанец громко крикнул:

— Петр Алексеевич, Петр Алексеевич, мы здесь!

Но Петр Алексеевич не появился. Вместо него через леер перегнулись три накачанных молодых парня, и один из них весело отозвался:

— Здорово, телезвезды! Нету здесь никакого Петра Алексеевича!

— А вы тогда кто? – недоуменно спросил Сливак.

— Да мы из Тагила. Из Нижнего. В Пхукете зависали, вот решили яхту зафрахтовать, прокатиться до этого острова, хотя бы издалека посмотреть, как тут съемки проходят. Тут недалеко, пять километров всего.

— Какие съемки? – ошарашенно спросил политолог Коваленко.

— Как какие? Реалити-шоу «Новая прекрасная Украина будущего». Вас полмира смотрит, угарает, как не в себя!

Лицо Коваленко исказила гримаса отчаяния. Он хотел было еще что-то спросить у этих русских отдыхающих, но сзади раздался резкий, как удар хлыста, окрик:

— Э, вылупки, куды зібралися?

Позади них в окружении своих подопечных стоял Шмыгло в полумаске тигра и с шампуром ими же приготовленного шашлыка в руке.