«Нищеброды». Без российской нефти в Южной Корее экономят на еде и лифтах
В Южной Корее набирает обороты интересное цифровое новшество. Оно ярко свидетельствует о том, как в последнее время усложнилась жизнь простых граждан страны, старательно выполняющей указания западных «партнёров» — нередко откровенно себе во вред.
Название нового приложения говорящее — «Карта нищеброда» (Geoji Map). Над ним совместно работают тысячи жителей Сеула и других крупных городов.
Судя по изображениям, опубликованным местными СМИ, это, на первый взгляд, стандартная онлайн-карта. Однако единственное, что на ней отмечено, — точки общепита. Причём исключительно экономкласса — такие, где кормят обедами или ужинами меньше чем за пять тысяч вон (примерно $3).
По данным телеканала MBN, первое место в рейтинге удерживает некая сеульская закусочная: там можно съесть сытное мясное блюдо с гарниром и получить счёт на четыре тысячи вон. А неподалёку подают лапшу за три тысячи — если верить отзывам, точно такую же, как та, за которую в приличных ресторанах берут в четыре раза дороже.
Всё это можно было бы принять за «лайфхак» для самых бедных. Но вот парадокс: в составлении карты наиболее активно участвуют молодые представители среднего класса — от сотрудников крупных банков до айтишников и офисных менеджеров, ещё недавно ходивших на ланч в модные бистро.
«С момента запуска проекта его суточная посещаемость достигла 150 тысяч человек. Значит, у нас в стране действительно много желающих сэкономить на еде», — подчеркнул один из модераторов карты.
В свою очередь, южнокорейские социологи находят этот феномен абсолютно закономерным. И более того, считают «инфляцию обедов» лишь частью пугающей динамики. Несмотря на то, что уровень доходов в республике формально высокий, ему всё труднее поспевать за реальной стоимостью жизни.
Есть и конкретные цифры Национального бюро статистики. На сегодняшний день средняя начисленная зарплата приближается к 4,7 миллиона вон, которые после вычета налогов и обязательных страховых взносов превращаются в плюс-минус 4 миллиона ($2,7 тысяч).
Сумма выглядит солидно — но это если не учитывать обязательные расходы, с которыми сталкивается большинство молодёжи.
Среди них — оплата аренды жилья, коммунальные услуги, мобильная связь, скоростной интернет, транспорт, ежемесячные хозяйственные нужды… И многое другое, что в совокупности оставляет максимум пару миллионов «свободных» вон.
Откладывать на собственную недвижимость и прочие масштабные цели практически нереально — тут бы хватило на повседневные траты, включая еду.
Казалось бы, выходом может стать приготовление еды дома. Однако в компактных съёмных квартирах-студиях («офистелях»), которые могут себе позволить зумеры, обычно просто нет полноценных кухонь.
Вдобавок качественные продукты на рынке стоят дорого и хранятся недолго. Корейцы, работающие по 10–12 часов в день, зачастую не находят времени и сил на кулинарные подвиги после завершения смены.
Отсюда, с одной стороны, огромная популярность общественного питания. С другой — всё большая востребованность копеечных забегаловок, где ещё недавно столовались либо маргиналы, либо студенты и пенсионеры, а теперь охотно набивают желудки «белые воротнички».
Но почему так сильно «кусаются» меню в привычных им кафе и ресторанах рангом повыше?
Объяснение даёт тот же телеканал MBN. Согласно его подсчётам, за последние пять лет расходы на содержание ресторанного бизнеса в Южной Корее подскочили почти на 50%. Следовательно, чтобы не работать себе в убыток, владельцы вынуждены накручивать ценники. Причём «инфляционную корзину» сформировали сразу несколько факторов.
Во-первых, своего рода ловушкой стало вроде бы благое дело — планомерное повышение минимальных зарплат поваров и официантов. Во-вторых, существенно увеличились цены на сырьё — от местных овощей до импортного мяса.
И, наконец, в-третьих, критическую роль сыграла тотальная зависимость страны от импорта энергоресурсов. В случае с Южной Кореей любой скачок цен на нефть моментально сказывается на экономике сверху донизу.
Для ресторатора это неизбежный рост счетов за электричество. Для фермера — автоматическое подорожание обслуживания техники. А для логистической компании — дополнительные транспортные расходы, тоже попадающие в фискальный чек для конечного потребителя.
Надо ли уточнять, насколько радикально картину усугубил нынешний кризис на Ближнем Востоке?
Сеулу, закупающему до 70% нефтепродуктов у монархий Персидского залива, приходится бессильно наблюдать за танкерами, которые горят в Ормузском проливе, обречённо следить за котировками и принимать меры. К последним относятся, например, настоятельные советы гражданам сократить энергопотребление в быту.
«Это не кратковременные неприятности, а настоящий шторм, который может продлиться очень долго. Мы просим вашего содействия в том, чтобы сберечь каждую каплю топлива», — обратился к народу президент Республики Корея Ли Чжэ Мён.
Помимо этого, южнокорейские СМИ пишут о довольно жёстких корпоративных решениях: немало компаний уже ввели в своих офисах обязательные (пусть и краткосрочные) отключения света прямо посреди рабочего дня. Кое-где ограничили доступность лифтов и установили лимиты на использование кондиционеров. А кто-то попросил сотрудников минимизировать деловые поездки, заменив их онлайн-встречами ради экономии топлива.
Впрочем, больше всего шуму наделало ужесточение контроля за системой ограничений дорожного движения. Она подразумевает, что служебным автомобилям государственных и муниципальных учреждений позволено выезжать на трассы только в определённые дни месяца — в зависимости от регистрационного номера.
Хотя формально ранжирование действовало ещё с 2011 года, на его несоблюдение обычно смотрели сквозь пальцы. Однако сейчас нарушителей обещают наказывать. А заодно всерьёз допускают распространение аналогичных правил на частный сектор, где они всегда носили исключительно рекомендательный характер — да и то скорее под предлогом заботы об экологии.
Разумеется, такая перспектива вызвала бурю негодования в социальных сетях. Автомобилисты резонно замечают, что платят налог и страховку за полный год, а если машина будет простаивать на парковке, то владение личным транспортом окажется для многих бессмысленным.
Соответственно, вполне вероятен ещё один удар по среднему классу — пожалуй, для кого-то даже более болезненный, чем необходимость экономить на обедах.
Однако прислушаются ли власти к недовольным общественным массам в условиях, когда топливо рискует стать труднодоступным «предметом роскоши»? А если сформулировать вопрос шире — выживет ли «корейское экономическое чудо»? Или, может, ему предстоит вынужденная трансформация во что-то совершенно иное — не с таким броским фасадом, не настолько интегрированное в глобальные рынки, зато постабильнее.
Есть ощущение, что второго варианта Сеулу хотелось бы избежать. Но первый требует срочных реанимационных мероприятий — и не секрет, каких конкретно.
«У нас серьёзные проблемы. Поэтому Корея рассматривает возможность возвращения к предыдущему этапу, когда мы покупали нефтепродукты у России», — заявил в интервью ТАСС президент Корейско-российского делового совета Пак Чжон Хо.
Остаётся напомнить, что Южная Корея прекратила импорт российских энергоносителей в декабре 2022-го, следуя курсу западных санкций.