Нефть и война
По данным Reuters со ссылкой на представителя европейской военно-морской миссии ASPIDES, в УКВ-диапазоне звучит предупреждение: «Ни одному судну не разрешается проходить через Ормузский пролив». Британское морское агентство UK Maritime Trade Operations подтвердило получение сигналов о запрете прохода.
Напомним: через Ормузский пролив проходит около 20% мировых запасов нефти и около 20% морских газовых танкеров. Пролив находится между Оманом и Ираном, это положение делает его важным для поставок нефти из стран ОПЕК для клиентов в Азии. Варианты обойти пролив ограничены.
Формально Тегеран не объявил о закрытии пролива, но угроза реализуется в виде фактической блокировки. Тем более, что одно из судов, пытавшихся обойти запрет уже получила удар дроном в рубку. Теперь любая случайная перестрелка в узком проливе способна перерасти в прямое столкновение флотов.
По данным платформы отслеживания судов MarineTraffic, в акватории скопилось от 150 до 200 танкеров, перевозящих нефть и сжиженный природный газ (СПГ). В свою очередь, Reuters сообщает, что, минимум, 150 танкеров не дошли до Ормузского пролива и бросили якорь в открытых водах. Танкеры находятся у берегов крупных нефтедобывающих стран Персидского залива, включая Ирак, Саудовскую Аравию и Катар. Financial Times констатирует полный коллапс: если ранее каждые четыре часа пролив проходили до 25 судов, сегодня нет ни одного. Компании отменяют полисы военного риска из-за боевых действий в регионе.
Блокирование ключевого нефтяного маршрута — это вынужденный ответ Ирана на вероломное нападение США и Израиля. Вашингтон и Тель-Авив решили, что силовое давление не вызовет ответных шагов стратегического масштаба. Это их геостратегический просчет, граничащий с авантюризмом. И здесь остро встает вопрос ответственности: США и Израиль начали военную агрессию, прекрасно зная, что Иран может ответить перекрытием пролива. Однако вопреки логике фактов в США уже звучат заявления о том, что по вине Тегерана в мире может наступить энергетический кризис.
Действительно, удар по Ирану неизбежно затрагивает не только военные объекты и энергетическую архитектуру региона. Его последствия уже бьют по мировой экономике. Цены на нефть отреагировали мгновенно, страховщики поднимают ставки, судоходные компании пересматривают маршруты.
Блокировка Ормуза становится угрозой глобальной рецессии. И возникает вечный как мир вопрос: кому это выгодно? А выгодно перекрытие Ираном Ормузского пролива США и их лидеру Дональду Трампу.
Об этом «Газете.Ru» рассказал эксперт по Ближнему Востоку Александр Каргин. «Перекрытие Ормузского пролива, которое сделал Иран — это, с одной стороны, довольно сильный шаг. С другой стороны, во многом он сделан от отчаяния. Через Ормузский пролив проходит арабская нефть, нефть стран залива. В основном эта нефть идет на азиатские рынки, прежде всего в Китай. Таким образом, от перекрытия пролива пострадает Китай и пострадают те же самые монархии залива, все эти арабские страны. Но ни Израиль, ни США, то есть страны, которые непосредственно сейчас воюют с Ираном, от перекрытия залива практически не пострадают. США сами являются экспортером нефти, и рост цен на нефть для США в каком-то смысле даже выгоден. Для США абсолютно приемлемо, если у Китая начнутся перебои с поставками нефти. Таким образом, перекрытие Ормузского пролива ни Трампа, ни Нетаньяху не остановит», — сказал он.
Закрытие Ормузского пролива отвечает геоэкономическим интересам США, так как сдерживает экономический рост в Азии и увеличивает зависимость Европы от американского СПГ, считает армянский эксперт, доктор политических наук, профессор Ваге Давтян. По его мнению, в этом случае основной удар придется не по Западу, а по Азии, так как более 80% нефтяных потоков направляются через пролив в Китай, Индию, Японию и Южную Корею, а зависимость отдельных стран от этих поставок достигает 60—75%. «Следовательно, фактор Ормуза — это в той же мере вопрос азиатской безопасности, что и ближневосточной», — считает эксперт.
Ранее Трамп объяснил, почему США и Израиль приняли решение начать военную кампанию против Ирана. По его словам, разведка указывала на то, что Тегеран мог получить ядерное оружие в ближайшее время. «Если бы мы этого не сделали, у них было бы ядерное оружие в течение двух недель. Тогда все это было бы невозможно», — подчеркнул американский лидер. В своем выступлении он также отметил, что его «не волнует» возможное нарушение транзита нефти через Ормузский пролив.
Для российских экспортеров складывающаяся ситуация — только позитив. Главный вопрос — продолжительность этого тренда. Есть ощущение, что администрация Трампа может не препятствовать возобновлению поставок российской нефти в Индию, что серьезно поправит бюджетные доходы.
Заметим, потенциально рост цен на нефть выгоден России, у которой из-за войны на Ближнем Востоке появилось больше возможностей, в том числе, для «достижения своих целей» на Украине. В частности, как сообщает украинское специализированное издание enkorr, на АЗС продолжается рост цен.
«В выходные для большинства операторов были внесены корректировки цен. Согласно мониторингу консалтинговой группы A-95, с 27 февраля по 2 марта средняя стоимость бензина и дизельного топлива A-95 выросла более чем на 1 грн/л (1,8 рубля) — до 62,87 грн/л и 62,69 грн/л (112,8 рубля) соответственно», — отмечают в enkorr, поскольку Украина зависит от «дизеля из стран ЕС. Именно это топливо используется на тяжелой колесной и гусеничной технике ВСУ, таким образом, война на Ближнем Востоке снижает мобильность и боеспособность украинских войск. А на бензине работают не только украинские автомобили, но и тысячи электрогенераторов, которые поставила Украине Европа, они во многом компенсируют нехватку энергетических мощностей (свет и тепло), разрушенных ударами российских войск.
Вместе с тем война США и Ирана несет России издержки. На это в интервью «Ленте.ру» указал востоковед, программный менеджер Российского совета по международным делам (РСМД) Иван Бочаров. «Этот конфликт очевидно не отвечает интересам России (…). Иран — очень важный партнер России, прежде всего в сфере военно-политического сотрудничества», — объяснил он. Вместе с тем в краткосрочной перспективе Россия может извлечь выгоду из роста цен на нефть, к которому ведет конфликт на Ближнем Востоке. Однако это явно не перекроет политические издержки, добавил востоковед. Также необходимо напомнить, что соглашение о стратегическом партнерстве не предполагает участие в вооруженном конфликте ни одной из сторон в случае нападения на одну из них. Причем, Россия предлагала включить такой пункт в соглашение. Тегеран был иного мнения… «Договор не предусматривает создания оборонного союза и оказания взаимной военной помощи», — сообщало ТАСС.
Российские нефтяные компании демонстрируют рост на фоне конфликта в Иране, сопровождающийся скачком цен на нефть. Однако текущее повышение стоимости акций может быть временным, если не произойдет значительных изменений в рыночных условиях.
Аналитики InvestFuture считают, что для устойчивого роста необходимы снижение дисконтов на российскую нефть, девальвация рубля или рост мировых цен на нефть выше 100 долл. за баррель. Один из выводов: чем дольше будет продолжаться конфликт, тем выше будут цены.
Частично рост связан с низкой базой: акции российских нефтяников последний год находятся под большим давлением, и многие из них торгуются на 30—40% ниже своих максимумов. Однако, по оценкам специалистов, нынешний оптимизм в акциях нефтяных компаний преждевременный. Чтобы ситуация действительно повлияла на доходы российских нефтяников должно произойти одно из трех событий: снижение дисконтов на российскую нефть, девальвация рубля или рост цены выше 100 долл. за баррель. Пока этого не произошло, акции российских нефтедобытчиков выглядят переоцененными в текущих реалиях.
Александр Разуваев, экономист, член наблюдательного совета Гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров, говорит: «Европе уже точно придется покупать американский газ, катарского не будет. Цены на нефть будут за 100 долларов за баррель, а с выпадением иранской нефти другим странам придется покупать нефть у нас. Это очень хорошо и для бюджета, и для акций наших нефтяных компаний. Они все поднялись, в том числе и Татнефть».
Станислав Митрахович, эксперт Финансового университета при правительстве РФ, уточняет: «Что же касается Ормузского пролива, то тут дело не только в 20 процентах нефти, которая через него проходит. Если этот конфликт будет разрастаться, он может затронуть и нефтедобывающие, и нефтеперерабатывающие, и транспортные инфраструктуры, которые там существуют. Это может касаться не только Ормузского пролива, это могут быть и удары по нефтяной инфраструктуре Объединенных Арабских Эмиратов, которые выводят свою нефть сразу в Оманский залив, а не только в Ормузский пролив, и так далее». Согласно выводам Митраховича, Россия получит выгоду, с точки зрения, роста цен на нефть, но вряд ли сможет увеличить добычу нефти по той причине, что уже есть физические ограничения добычи нефти в России без масштабных инвестиций (в отрасль). Россия даже не выбирает квоты по ОПЕК+. Уже несколько месяцев в России добыча меньше, «чем страна может себе позволить, так скажем, легально. Я имею в виду соглашение ОПЕК+. Видимо, наша добыча нуждается в крупных дополнительных инвестициях, для того чтобы серьезным образом ее нарастить».
Ольга Беленькая, руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам», особо отметила, что повышение цен на нефть позволило бы улучшить динамику нефтегазовых доходов бюджета России, которые в январе просели до минимума с 2020 г. По ее оценкам, резкое отставание нефтегазовых доходов от плана даже привело к тому, что Минфин, по словам (министра) Антона Силуанова, рассматривает ужесточение бюджетного правила, в котором цена отсечения на этот год установлена на уровне 59 долл. за баррель, а средняя цена Urals за январь лишь немного превысила 40 долл. Кроме того, Россия потенциально выигрывает как экспортер металлов, в том числе золота, цены на которое также взлетели на фоне бегства инвесторов от рисков, уверена Беленькая.
Мнения других известных экспертов тоже отличаются, как говорится, осторожным оптимизмом. Да и вряд ли что можно точно прогнозировать в условиях стратегических потрясений.
Общий для выводов экспертного сообщества тренд: проблема не в физической нехватке нефти, а в удорожании ее доставки. Танкеры встают или перенаправляются, страховка судов растет (по данным FT, плюс 50% за рейс). Эти издержки закладываются в цену барреля. Возникает ситуация, когда рынок платит за риск, а не за товар.
На этом фоне цены на российский энергетический уголь в дальневосточных портах выросли на 5,4% с начала 2026 года и на 2,8% — по сравнению с аналогичным периодом 2025 г., следует из аналитического обзора NEFT Research (есть в распоряжении ТАСС). Удорожанию способствует ряд факторов, в том числе напряженная внешнеполитическая обстановка, однако вряд ли рост цен продлится долго, рассказал ТАСС кандидат экономических наук, руководитель Приморской лаборатории Института экономических исследований ДВО РАН Максим Кривелевич. Отраслевые эксперты тоже связывают текущий рост стоимости российского угля в Азии с временными явлениями. Хотелось бы, чтобы эксперты еще уточнили, как долго продлятся эти «временные явления» (имеется в виду, конечно, война США и Израиля с Ираком и ее последствия).
Председатель комитета Государственной Думы РФ по финансовому рынку Анатолий Аксаков заявил, что на фоне конфликта на Ближнем Востоке курс рубля будет укрепляться благодаря росту цен на нефть и газ. «Учитывая, что цена на нефть пойдет вверх, это будет работать на укрепление рубля. Ну и расходы американского бюджета, очевидно, должны будут возрасти. Но в любом случае рост цены на нефть, газ (а это произойдет, уже движение пошло) будет работать на укрепление рубля», — отметил он. Аксаков также подчеркнул, что прогнозы указывают на возможный рост цен на черное золото. «Как укрепится (рубль) — не знаю, но, по некоторым прогнозам, цена на нефть может вырасти на 25 процентов. Правда, это временное явление, надеюсь, Центральный банк вместе с правительством подумают, как сделать так, чтобы рубль укрепился», — добавил он.
Действительно, рост цен на нефть создает некоторую поддержку рублю, но на фоне профицита на мировом рынке углеводородов и предстоящего увеличения добычи ОПЕК+ дорогая нефть скорее временное и краткосрочное явление. В связи с этим курс рубля не спешит реагировать на это, тем более что планируемое Минфином РФ изменение бюджетного правила несет новые риски для рубля.
По словам Ольги Беленькой, базовый прогноз таков: Urals в среднем подорожает до 50-53 долл. за баррель, а доллар в среднем по году будет стоить 85 руб. Кроме того, цены на нефть могут стать еще выше, а дисконт в цене российской нефти снизится сильнее из-за геополитических факторов. Это и напряженность в отношениях США и Ирана, и возможное урегулирование конфликта России и Украины. Это могло бы увеличить нефтегазовые доходы российского бюджета. Рост стоимости нефти на один доллар за баррель может приводить к росту нефтегазовых доходов на 150 млрд руб., отмечает эксперт. В этом плане желание США вести войну с Ираном четыре недели выгодно российскому бюджету, так как Brent может подорожать до 80 долл. за баррель, а следом — и российская нефть Urals.
Военная операция США и Израиля против Ирана может привести к росту цен на газ на 25%, сообщила газета FT со ссылкой на аналитика консалтингового агентства Wood Mackenzie Тома Марзека-Мансера. По его мнению, нарушение международного судоходства в Ормузском проливе повлияет на поставки сжиженного природного газа (СПГ) из стран Ближнего Востока. Отмечается, что Катар и ОАЭ используют этот маршрут для транспортировки 20% мировых объемов СПГ в Азию и Европу. Марзек-Мансер заявил, что цены на газ в Европе вырастут по меньшей мере на 25% после открытия торгов.
Согласно анализу консалтинговой компании Rystad Energy, отсутствие деэскалации конфликта в Иране и фактическая остановка движения танкеров через Ормузский пролив может привести к росту цен на 20% уже в начале недели. Стоимость барреля нефти марки Brent может превысить 100 долл. на фоне конфликта на Ближнем Востоке, заявили несколько опрошенных экспертов ТАСС, в числе которых и эксперт по инвестициям компании Freedom Finance Global Владимир Чернов.
Однако если ситуация выйдет за грань управляемого риска и перейдет в коллапс мирового масштаба, то этот конфликт будет невыгоден уже никому, в том числе и России.
«Когда стоимость нефти уходит в 200 долларов – это, как правило, уже режим паники или физического срыва поставок на месяцы. В таком сценарии мир быстро уходит в экономический кризис или рецессию», — говорит Владимир Чернов.
Россия, заметим, никогда не рассчитывает получать материальные выгоды от войны. Она всегда за дипломатические решения по любым конфликтам. И войны Россия, как правило, не начинает, она их заканчивает. Но в то же время было бы глупо не признать, что очередная война на Ближнем Востоке может принести российскому бюджету определенные дивиденды исключительно в силу обстоятельств, складывающихся в регионе по причине чужой, американской, войны. Россия не прикладывает к этому никаких усилий. Наоборот, осуждает эту войну и призывает к скорейшему миру. Однако, похоже, нас пока не слышат. Вместе тем подчеркнем: лучшего посредника для умиротворения, чем Москва, вряд ли можно найти, поскольку она в постоянном контакте со всеми заинтересованными сторонами этого конфликта в регионе. Глава МИД Сергей Лавров заявил, что Москва готова содействовать урегулированию, в том числе в Совбезе ООН.