Наступали тихие дни.

Наступали тихие дни.

В этот, как и в предыдущие дни Максим проснулся поздно, ранние подьёмы закончились уже больше двух недель назад. Куратор Тарас, поселив его в эту квартиру, как обычно щедро выдал несколько новеньких, хрустящих, сто-долларовых бумажек и приказал ждать дальнейших указаний.
Жена на кухне жарила яичницу, маленькая дочка весело смеялась. В квартире, впрочем, как и на улице, было тихо.
Надо же! Двушка в Москве с мебелью! Сам Максим никогда бы не заработал на такую при кремлёвском режиме, а тут просто дали.
Интересно, кто здесь жил до революции? — подумал Максим, наверное какой то рашист-запутинец. Да и чёрт с ним, какая разница.

Запах яичницы дразнил, Максим вошёл на кухню, поцеловал жену и по привычке осторожно приблизился к окну.
Тишина…
Людей на улицах не было, изредка проезжали внедорожники наблюдателей ОБСЕ, немного чаще с эмблемами НАТО и миротворческих сил ЕС.
Это было понятно, комендантский час. По зелёной карточке Максим мог выходить на улицу с 11, до 15 дня, но 4-х часов в день вполне хватало на то, что бы сходить в магазин, выкинуть мусор и немного погулять. Те у кого были жёлтые карточки могли выходить только с 15 до 17 вечера, когда патрулирование обьединённых сил альянса усиливалось в два раза.

Жена Наташа поставила сковороду с яичницей на стол, заботливо отложив немного в тарелочку дочурке.
— Иди завтракать, хватит в окно глядеть, придёт твой Тарас не волнуйся, как получит указания от нового правительства, так и придёт.
Максим отошёл от окна, присел за стол и провалившись в воспоминания совсем недавних событий, даже не заметил, как сьел свою долю яичницы, разделённую на сковороде на две части при помощи борозды, проделанной вилкой.
Дочка нехотя ковыряла свою порцию на тарелочке.
— Ешь давай! — прикрикнула на неё Наташа.

После стремительного поглощения завтрака Максим перешёл в зал и уютно устроился в кресле, на него навалилась приятная истома. Удивительно тихие дни, после столь волнующих и порой жутких событий, после напряженной работы, протестов, подрывной деятельности, стрельбы.
Воспоминания с новой силой навалились на размякшего в кресле Максима.
Подумать только, а ведь как всё начиналось. Анти-Путинские комментарии в тик-ток и телеграмме, протестные статьи, срачи с кремлеботами на сайтах фишки.нет и пикабу, подьём анти-СВО-шных настроений в социальных сетях.

А потом в одном из мессенджеров с ним связался Тарас.
Тогда Максим ещё не знал откуда он и кто он. Знания приходили постепенно и его Анти-Российская деятельность разрасталась не сразу. Тарас помог организовать боевую группу, обеспечил финансирование, помог с координацией и давал различные задания.
Было страшно, но это был непередаваемый революционный азарт!
Максим даже заулыбался сидя в кресле вспоминая то возбуждение, он даже почувствовал приятный всплеск адреналина в жилах.

Да, сначала только подрывы релейных шкафов, мелкие терракты, потом развед. деятельность, а потом Тарас доверил ему организацию анти-рашистских протестных ячеек, для поднятия народных масс.
Забурлила Великая Демократическая Революция!
Тогда то Максим и познакомился с Тарасом уже лично. Хрустящие сто долларовые банкноты потекли рекой. Тарас был из под Львова, украинские братья помогали всем чем могли, оружие, взрывчатка, много долларов и евро, тут он и увидел чего стоила лживая про-путинская пропаганда вещающая о бандеровских фашистах в Украине, о карателях и полицаях – всё ложь! Они заботились о них, они были братьями-славянами! Помощь опытных революционеров майдана была просто неоценима!

Когда под различными лозунгами удалось вывести большие толпы людей на улицы крупных городов, боевые группы при поддержке военных профессионалов из разных стран стали захватывать административные здания, они нарушили логистику, начали убивать всех путинойдов без разбора и захватывать власть в свои руки.
Началась короткая, но кровавая гражданская война.

Подумать только, если бы не наша Великая Демократическая Революция, — вспоминал Максим, Путинский режим мог бы и победить!
На Украине зетники уже подошли к Одессе и Киеву, экономика стран западной коалиции была практически разрушена из за поганой путинской рашки и санкций которые свободный мир вынужден был ввести против страны — агрессора.
Эти рашисты со своими “традиционными ценностями”, “русской цивилизацией” и “многополярным миром” уже почти победили, если бы не мы, не наша бело-сине-белая демократическая революция и последующий ввод обьединённых сил коалиции…

Максим в лёгком возбуждении от воспоминаний вновь подошёл к окну. Был солнечный тихий день, по улице вели строй людей в окружении немногочисленных охранников в камуфляже с желто синими флажками на рукавах и в кепках с тризубами.
Странно, комендантский час ещё не кончился, наверное жёлто-карточников повели на какие то работы — подумал Максим.
Жёлтые карточки выдавали основной массе, выжившего после чисток, населения, которые хоть и не поддержали европейскую революцию, но и сопротивления демократическим силам “коалиции желающих” не оказали.
— Тупое быдло, — вдруг с гневом произнёс Максим в слух.
А ещё тупее те лаптеногие ватники которые до сих пор оказывают сопротивление свободному миру в дебрях огромной, немытой России, — быстро пронеслось в его голове вместе со словами о быдле.

Надо же, а ведь только две недели назад их боевая группа под контролем Тараса и ещё одного важного высокого господина из Великобритании выковыривала последних путинойдов, зетников и рашистов из Московских подвалов и квартир.
Чаще они расстреливали их на месте. Но на руках Максима крови не было, так как огнестрельное оружие в последнее время было только у Тараса и его побратимов.
Группа Максима только провожала отряды зачистки не слишком хорошо ориентировавшиеся в Москве, предоставляла данные, указывала адреса, и прочую информацию о неблагонадёжных и прочих запутинцев. Благо за времена протестов такой информации было накоплено предостаточно.
Когда головы мужчин, женщин и даже детей разлетались разбрызгивая мозги по стенам от пуль побратимов Тараса, Максиму было не по себе, но Тарас всегда успокаивал его:
— Цэ рашисти, их потрибно зныщити.

От неприятных воспоминаний последних месяцев, чисток и прочих мероприятий Максима замутило, ужасные картинки бесчеловечных массовых расправ замелькали в воспоминаниях, в голове зазвенело, тело похолодело.
Стремительно пробежав несколько метров по квартире и с грохотом отшвырнув дверь сортира он стошнил в унитаз всю только что сьеденную яичницу.
Жена Наташа из кухни беспокойно, но всё же шутливо крикнула:
-Ты чего там разбушевался, очередного путиноида поймал, или рашиста в окне увидел?
— Да нет, всё в порядке, — со смехом ответил Максим.
Стало легче, он вернулся к окну.
По улице шагала куда то ещё одна колонна людей под охраной украинских братьев с автоматами.
Что то я разволновался, — подумал Максим, надо успокоится, и глубоко вздохнул.

Теперь всё кончено.
Теперь он наконец то мог насладится этим тихим солнечным днём. Победа! Или как всегда говорил Тарас: “перемога!”.
Теперь тишина и сладкое предвкушение ближайшего будущего.
Любому нормальному человеку понятно, что сейчас разруха. В магазинах и яйца то редко бывают, всё дорого, только за доллары и то не для всех. Жeлтокарточное быдло кормят по талонам какой то баландой — сами виноваты! Надо было помогать демократической революции западной коалиции, а не сидеть тихо.

Ну а теперь Кремлёвский режим повержен, половина населения уничтожена, почти все регионы под контролем коалиции, в других добивают остатки сопротивления рашистов и зетников, Россия разбита на гауляйтерства под контролем западных генералов и представителей западных стран.
Ну и что?
Ведь свободный мир победил! Победил в том числе благодаря таким как Максим!
Зачем ему теперь эта Россия? Он гражданин мира!
СВОБОДА! Свобода и демократия! Макса вновь захлестнуло сладкое предвкушение ближайшего будущего.

Среди бывших активных участников демократической революции ходили слухи, что в некоторые регионы России уже завозят иностранных рабочих, для обеспечения добычи ресурсов и работы наиболее стратегических предприятий, местные рабочие либо убиты в ходе зачисток, либо примкнули к сопротивлению против коалиции и покинули крупные города.
А поднимать экономику свободного мира нужно уже сейчас.
Поговаривали так же, что обладателям зелёных карточек (таких как Максим и его семья) будет оказана честь поехать в страны ЕС, в Британию или США, работать там и свободно, без виз перемещаться по миру.
Максиму представился залитый солнцем берег Средиземного Моря, сладкое тепло разлилось по телу, будто он уже лежит на песке Французской ревьеры…
Его тёплые, уютные мечты прервал громкий, довольно грубый, но знакомый стук в дверь.

Максим встрепенулся, вскочил с кресла и помчался к входной двери. Заглянул в глазок и…
— Тарас! — В радостном возбуждении Максим распахнул дверь.
За дверью стоял Тарас, всё так же в засаленном камуфляже с желто-синим флажком на рукаве, чуть поодаль стояли два его побратима в таком же камуфляже и как всегда с автоматами.
— Ну наконец то Тарас, братишка! Я уже тут с ума схожу от безделья! — радостно поприветствовал Максим.
— Витаэмо вам, глухо и хрипло буркнул Тарас, бери жинку, дитину и пийшли.
— Куда?
— На разпределення вас ведуть, до Европи поидете, тут ви бильше не потрибни, — ответствовал Тарас, а его побратимы весело заржали.
— Как же вещи?
— Не треба ни чого, документи тильки возьми, там всэ виддадуть.
Сказал он это не как раньше, а немного грубовато и даже как то надменно.
Наверное устал, видимо много работы в последнее время — подумал Максим.
Наташа засуетилась собирая дочь, заволновалась, её дыхание участилось, но через две минуты суеты вся компания уже выходила из подьезда.

Из других подьездов дома тоже выходили группы людей из которых начали формировать небольшую колону которую тут же взяли под охрану люди в таком же камуфляже как у Тараса, у многих были автоматы.
Зачем это? — подумал Максим. Наверное для защиты от возможных диверсий ещё оставшихся путинойдов — зачем же ещё?

И колонна двинулась в путь. Поскольку Тарас шёл не далеко, Максим весело крикнул:
— Далеко топать, пешкарусом то?
— Недалече тут
Один из пабратимов Тараса приблизился и по дружески, но довольно сильно пихнув Максима в плечё сказал:
— Меньше болтай, швидче топай! Время деньги, доллари та евро, — и весело заржал.
А Тарас как то зло улыбнулся и посмотрел на Максима очень надменно, совсем не как раньше во времена борьбы с режимом.
От этого у Максима почему то пробежал по спине жутковатый холодок и какие то мысли из про-путинской пропаганды вдруг замелькали в голове. Он быстро откинул их, но лишних вопросов предпочёл больше не задавать.

Идти оказалось действительно не далеко, впереди показалась группа аккуратных, совсем новых строений окружённых свежим, по европейски ровненьким забором из какой то сетки.
Над распределительным комплексом развивались влаги ЕС, НАТО и бело-сине-белый флаг Московского гауляйтерства.
Колонна вошла в ворота и её быстро поделили на небольшие группы. Максим увидел того самого высокого британца. Он хорошо говорил на русском и попросил первую группу сдать документы и пройти в здание для санации. Группа скрылась за дверями вместе с несколькими людьми из охраны.

Через некоторое время охранники вышли из здания, британец пригласил следующую группу заходить. В то же время с другой стороны здания выехала вагонетка гружёная чем то и прогрохотала прямо в здание напротив, с большой трубой, откуда валил чёрный дым.
— Наверно котельная, — подумал Максим.
Но от вида этого здания и от трубы и от дыма и от скрежета вагонетки по его спине опять пробежал жутковатый холодок и какие то странные мысли неприятно закопошились в голове. Дочка почему то заплакала, но Наташа хоть и была вся бледная от волнения, быстро успокоила её сладкими обещаниями скорого, интересного путешествия в прекрасную Европу о котором они так долго мечтали.

Интеллигентный вид и грамотная вежливая речь одетого с иголочки, чистого и холёного, высокого британца помогли отшвырнуть всякие лживые мысли от светлой, умной, эрудированной головы свободного гражданина мира.
Максим сдал ему свой ненавистный российский паспорт и паспорт жены, больше они никогда не увидят поганую рашку! Свобода, Европа, Британия. ВЕСЬ МИР!

К высокому британскому господину подошёл Тарас и уже довольно приветливо, даже ласково улыбаясь Максиму, Наташе и их маленькой дочурке прошептал что то ему в ухо, на что британец многозначительно кивнул.
— Маленькие дети проходят санацию отдельно, — сказал британец обратившись к Максиму и её увели.
Наташа было рванулась к ребёнку но Тарас вдруг рявкнул:
— Проходимо швидче! — и вся группа ввалилась в двери здания санации. Двери тут же захлопнулись.

Внутри первого помещения их попросили снять всю одежду и пройти на санацию.
У Максима похолодело всё тело, он увидел краем глаз, что у Наташи ручьем текут слёзы, его ноги стали ватными, тело и разум как будто оцепенели, он в бессилии отвернулся от жены.
Открылась тяжёлая дверь с хорошей изоляцией.
Тарас с побратимами приказал входить. Его слова слышались как что то потустороннее, как не обсуждаемые приказы хозяина.

В глубине души вся группа зеленокарточных революционеров уже давно всё поняла.
Но их сознание было запрограммировано слепо отрицать всё, что им пыталась донести лживая про-российская пропаганда и безусловно верить всему, что несёт правдивая, демократическая западная пресса, даже когда происходящее очевидно!
Они разделись и покорно вошли в газовую камеру, тяжёлая дверь захлопнулась.

А что им ещё оставалось делать? Ведь они всё уже сделали, сил протестовать, думать и действовать больше не осталось, ни моральных, ни физических. Они сами позволили высосать из себя всё до последнего.

——————

Некоторое время из за двери раздавались отвратительные рыдания и отчаянные вопли женщин, которые сильно бесили Тараса, вызывали в нём крайнюю степень отвращения, почему то смешанного со страхом. От этого неприятного чувства ему хотелось самолично размозжить им головы, лишь бы не слышать их.
Но тишина всегда наступала быстро.
Тарас вышел на улицу.
— Ще партию москалив втихомирили, — с заискивающей улыбкой пса обратился он к высокому господину из Британии.
В ответ господин как то зло улыбнулся и посмотрел на Тараса как всегда надменно, но от этого взгляда у Тараса почему то пробежал по спине жутковатый холодок и даже ноги вдруг стали ватными. Но он быстро отогнал эти мысли, это была последняя на сегодня колонна. Теперь он наконец то мог насладится этим тихим солнечным днём.

специально для