Наши симпатичные смертельные враги

Да, нас ненависть в плен захватила сейчас,
Но не злоба нас будет из плена вести.
Не слепая, не чёрная ненависть в нас.
Свежий ветер нам высушит слёзы у глаз.
Справедливой и подлинной ненависти!

В. С. Высоцкий

Один французский дядька, некто Франсуа Ларошфуко, живший на излёте Средневековья, подметил, что наши недостатки есть продолжение наших достоинств. Аналогично можно сказать, что наши достоинства зиждутся на недостатках. Ну, вы поняли: великий учёный для всех оказывается бытовым инвалидом для самого себя. Специалист по квантовой физике запросто не сможет не только от хулиганов защититься, но и яичницу пожарить. С другой стороны, великий полководец и гений военного ремесла может элементарно грамоты не знать. Как блистательный полудержавный властелин Александр Данилович Меншиков, дослужившийся до чина генералиссимуса, но при этом не умевший ни читать, ни писать. А иногда бывает так, что недостатки, являющиеся продолжением достоинств, имеет не какой-то один человек, а целый народ или даже цивилизация.

Есть такой красивый афоризм, гласящий, что история учит тому, что ничему не учит. Это весьма спорное утверждение. Например, за последние десять лет лично я предельно ясно понял, что моё родное русское Отечество со всем его многомиллионным населением не то чтобы уютно, но привычно собранно и сосредоточенно чувствует себя в ходе войны. И совсем неуютно и растерянно ощущает себя в ходе переговоров и временных перемирий. Это о теме недостатков и достоинств. Мы прекрасно воюем. Возможно, лучше всех в мире. Также лучше всех в мире мы умеем дружить. Но для этого нам необходимо одно конкретное обстоятельство, а именно ясность отношений.

Вот этот — враг, а вот этот — друг. Когда такая ясность приходит, русский человек успокаивается, собирается и поступает правильно. Когда ясности нет, когда врагов начинают называть партнёрами, а против друзей вводят санкции, как мы ввели против Северной Кореи в 2016 году, сразу приходят растерянность и какая-то смертельно тоскливая апатия. Именно при номинальном перемирии убили главу ДНР Захарченко, а также всех самых знаменитых ополченцев. А за несколько лет до этого, когда всё только начиналось, Москву так заболтали, что ДНР и ЛНР чуть было не впихнули назад в незалэжную. Так что иногда перемирия и переговоры для нас могут быть страшнее любой войны.

При этом и враг, и друг должны быть идеальными. Русский человек не любит, когда на полутонах. Вот видит он статую Аполлона, которой нужно восхищаться, но что это у статуи между ног такое смешное? Нет-нет, как образец восхищения это не прокатит, ибо всё должно быть совершенно идеальным. Как Гагарин, например. Или вот злодей, которого нужно бояться. Но вдруг мы видим, что злодей, оказывается, умеет очень смешно шутить, одевается хорошо, да и вообще рыбок в аквариуме кормит. Такого мы тоже не сможем ненавидеть так, чтоб от души. Именно этим и пользуются наши уже упомянутые «западные партнёры», которые, с одной стороны, наши смертельные враги, кроме шуток, желающие всем русским смерти. Но с другой — у них так много всякого интересного и хорошего, что ненавидеть их, заклятых ненавистников всего русского, мы никак не решимся.

Вот взять англичан. Великобритания для нас сейчас чуть ли не главный враг на международной арене. Это из Англии сказали Зеленскому: «А давайте просто воевать». Это Англия приложила руку к теракту в «Крокусе». Это Англия курировала атаку беспилотников на наши ядерные бомбардировщики. Это Англия продвигает бесконечные пакеты санкций. В общем, Англия, Англия, Англия… Список её злодеяний по отношению к России можно растянуть на несколько томов. Особенно если брать с самого начала, когда мы при Петре начали набирать силу в Европе, продолжая высадкой британских войск в Крыму и Архангельске и заканчивая планами Черчилля атаковать СССР ядерными бомбами после завершения Второй мировой.

Однако ни англичан, ни Англию у нас не ненавидят и врагом её особо не считают, что удивительно. Максимум — недружественная страна. А почему? А потому что хорошую старую добрую Англию мы выдумали сами для себя и ненавидеть её отказываемся. Англия в представлении многих наших соотечественников — тонкие манеры чопорных аристократов, неплохие фильмы и сериалы, отличный футбол, какие-то автомобили, литература, философия и многое другое. Да за одного нашего советского Шерлока Холмса в исполнении Ливанова мы готовы простить англичанам многое. Так что если Туманный Альбион превратить в руины, то как мы будем жить без тамошнего, прости господи, контента?

Или вот Франция. Мало сейчас в мире стран, которые вредят России сильнее, чем она. Где, спрашиваю я вас, хвалёные авианосцы «Мистрали»? Зачем ваш Наполеон сжёг Москву? Что вы забыли на российском юге во времена Гражданской войны? Чья промышленность в полный рост пахала на Третий рейх? Кто сейчас поставляет оружие тем, кто убивает русских солдат? Зачем вы устроили геноцид в Руанде и других странах Африки? Да, мы любим Африку, и нам не всё равно.

Но опять же, на другой чаше весов в сознании дорогих россиян оказываются блистательная плеяда французских актёров прошлого века. Опять же футбол, литература, архитектура, багеты, круассаны и розовая дымка над Монмартром, которой уже давно нет, но которую мы тут в России до сих пор себе представляем. Туда же идут музеи, живопись, кухня, музыка и прочая, и прочая. Пьер Ришар, Ален Делон, Жан Поль Бельмондо, Александр Дюма, Жюль Верн, Шарль Азнавур, Ив Монтан и, наконец, Зинедин Зидан мешают нам ненавидеть вредное королевство пана Макрона. Вспомнишь Жака-Ива Кусто, и уже как-то кажется, что Франция нам не такой уж и враг.

Конечно, Америка. Куда ж без неё. Тут вообще можно докторскую диссертацию изваять на тему влияния американской культуры и её внешней политики на Россию. Не то чтобы культура Соединительных Штатов как-то особенно благообразно сказалась на жизни россиян, но нужно признать, что без неё было бы сильно скучнее. Мир был бы иным. Менее весёлым и разнообразным. Американская музыка, американский кинематограф, все эти компьютеры, смартфоны и автомобили, космическая гонка, Дикий Запад, рок-н-ролл, Бродвей, бокс, джинсы, жевательная резинка. Перечислять можно ещё очень долго. Чего стоит только та самая американская мечта, которой нам загадили мозги в девяностых. Всё это очень и очень мешает нам взять и сказать: США — империя зла, которая должна быть разрушена! Так выпьем же, товарищи, за пролив имени Курчатова между Мексикой и Канадой!

Но нет, таких речей мы не ведём ни в низах, ни в верхах. Любая беседа на тему того, что Америка — самая ужасная страна в мире, в переговорах с которой законодательно нужно запретить любые жесты «доброй воли», заканчивается приходом человека, начинающего перечислять американские изобретения, которыми мы пользуемся прямо сейчас. Ну или в ряде случаев не столько сами изобретения, сколько умение создать из них готовый продукт, поставить на поток и продать всему миру. Чего таиться, США — великая страна, имеющая огромное влияние на мир. Богатая, могучая, хоть и загнивающая последние лет тридцать, но всё ещё очень сильная. Империя на излёте, которую у нас не получается считать врагом, как это сейчас модно говорить, экзистенциальным. А ведь всё так и есть. США — враг России номер один с того самого дня, когда закончилась Вторая мировая. Но мы как-то всё никак не можем закрепить это знание в массах. Америку, удивительное дело, любят, несмотря на то что от неё на Русь пришло столько зла.

С одной стороны, включите любой российский телеканал. Там с утра до вечера ругают Америку, высмеивают её, шутят над американской прямолинейной тупостью, критикуют их фирменное ковбойское хамство, возмущаются зашкаливающему цинизму американской внешней политики. Но при этом стоит кому-то в Америке сказать нечто хорошее про Россию и русских, как сразу этот некто объявляется чуть ли не национальным героем. То Илон Маск у нас хороший, то Трамп, то ещё кто-нибудь. А всё откуда? А всё из древности. О том, что «чего нам гоняться за доверчивостью Европы?», ещё Достоевский писал. А Сталин ругал советскую интеллигенцию за «неоправданное преклонение перед заграничной культурой», употребляя при этом термин «иностранцы-засранцы». С тех пор мало что изменилось, и всё ещё немного многовекторная политика Кремля продолжает лавировать. Вот исключили российский футбол из европейских соревнований, вот нас позвали к себе азиаты. Мол, играйте с нами и клубами и сборной. Получите шанс выйти на большие турниры. Ну, а мы что в ответ? А мы отказались. Мы продолжаем ждать, когда УЕФА и ФИФА приоткроют дверь и пустят нас, сирых и убогих, к себе на праздник. Только недавно начали проводить какие-то свои спортивные соревнования, свой аналог Евровидения. Но при этом, можете быть уверены, если завтра политика Европы поменяется и они там вдруг сделают вид, что внезапно нас всех полюбили, есть такое ощущение, что мы опять бросимся к ним в объятия.

А всё из-за чего? В том числе из-за нежелания называть вещи своими именами. Вот из-за всей этой обтекаемости и туманности на Руси происходило, происходит и будет происходить множество неприятностей и бед. А была бы ясность — было бы проще. Например, отпала бы необходимость в переговорах с США насчёт Украины. Ни у кого не возникает чувства неудобства и лёгкого стыда, когда наше высшее руководство садится за переговоры с американским риелтором паном Уиткоффом?

Есть глубокая уверенность в том, что переговоры эти не нужны России. Если Америка не приходит на них с жестами доброй воли в виде, например, снятия хотя бы части санкций, то любые переговоры, тем более с какими-то агентами по недвижимости, лишние. Ибо они там воспринимают наше желание вступать в диалог как слабость и используют переговоры для затягивания времени, а не для того, чтобы действительно договориться. И у них, что характерно, получается. Вот мы уже не успели опомниться, как сидим на переговорах с украинской картонной дурилкой, надетой на руку, а то и на ещё какую-то часть американского тела. Можете представить, чтобы Кремль заставил Белый дом вступать в официальные переговоры с ополченцами ЛДНР? Вот и у меня тоже не получается.

И вот мы подошли к Украине. Удивительно, но нынешнюю бандеровскую кровожадную тварь, с которой сейчас сражается российская армия, в самой России многим до сих пор жалко. Как же, ведь украинские песни из детства, колоритные застолья у доброй родни, тихие вечера под стрекот сверчков, природа и прочая фирменная малороссийская романтика времён УССР. Тысячи, а может, и миллионы сердобольных россиян не устают выражать сожаление по поводу Украины и её населения, которое так жестоко страдает. Им жалко всех: деток, стариков, женщин, города, природу и животных. Этих людей можно понять. Нормальный человек никогда не будет радоваться горестям других людей, не сделавших сопереживающему ничего плохого. Нам и немцев было жалко. Истории о том, как русские женщины носили немецким военнопленным еду, уповая на то, что их сыновей, мужей и отцов где-то там на чужбине тоже, быть может, покормят, — явление массовое. И, знаете, мне сложно представить, какое зло должны сотворить с нами иностранцы, чтобы мы их по-настоящему возненавидели и захотели раз и навсегда разобраться с обидчиком. Воистину, русский человек — всепрощающий. В этом его сила, но в этом и его слабость. А ведь у нас, если что, одной из целей СВО является окончательное решение бандеровского вопроса. А для этого, как ни крути, нужно поднабраться решительности и хорошей такой злости.

Вот был такой товарищ Сталин, прослывший крайне жестоким правителем. А ведь он в своё время пожалел бандеровцев, которые совершали теракты на Западной Украине ещё много лет после окончания войны. Пожалел, хотя мог бы поступить в духе какого-нибудь Нетяньяху, просто обнулив всех коренных галичан под ноль. Хуже о нём его недруги думать бы уже не стали. Но он не сделал этого не только с галичанами, но и с немцами, которые в ГДР уже через несколько лет после окончания войны проводили парады с красными знамёнами. Получится ли у нас акт перевоспитания и принуждения к дружбе и миру на этот раз — тот ещё вопрос.

Есть такое мнение, что, чем человек дальше от фронта, тем большую кровожадность он демонстрирует. Также есть мнение о том, что простые люди не виноваты. Что англичане, французы и американцы — прекрасные ребята. Даже укрограждане. Но вот правительства у них — они да, очень плохие. И что с этим делать, непонятно. Во время Великой Отечественной официальная линия партии придерживалась того мнения, что мы воюем не с народом Германии, а с кликой Гитлера. А сам народ, мол, не виноват. Он хороший. Мы его простим и перевоспитаем. И кто знает, быть может, не пройдёт много времени, когда нам придётся пожалеть о своей тогдашней доброте? Но тут уж ничего не попишешь. Великодушие — главная черта русской цивилизации. На том стояли и стоять будем. Но при этом очень бы хотелось, чтобы мы всегда помнили, с кем имеем дело. Почаще бы обходились без жестов доброй воли и пореже бы заглядывали в рот джентльменам с фарфоровыми улыбками.