Масштабнее, чем жёлтые жилеты
К началу 2025 года Франция, как и вся Европа, оказалась в состоянии политической нестабильности и социального кризиса. Традиционное раздражение французского общества утроилось на фоне провального экономического и политического курса Макрона.
В итоге в сентябре 2025-го в стране вспыхнули протесты в трёх формах: молодёжные погромы, акты гражданского неповиновения и всеобщая забастовка под общим лозунгом «Блокируй всё!», который возник в ответ на девиз премьера Байру «Пусть вся страна работает больше».
Наблюдатели в самой Франции отмечают подозрительно высокий уровень организации масс. Первоначально речь шла о выступлении 10 сентября. Быстро появились сетки закрытых чатов в телеграме, листовки (непонятно зачем в эру интернета), завёлся специальный блог mobilisation10septembre, пошло освещение в прессе, шумиха в тик-токе, иксе, поддержка профсоюзов и отклик крупнейших партий.
Призыв к бойкоту, между прочим, включал такие вещи, как невыход на работу или намеренное замедление работы, отказ от супермаркетов и служб доставки, снятие наличных с банковских счетов, неоплату проезда в транспорте, захваты префектур, мэрий, служб занятости, собесов, блокирование дорог, складов, тоннелей. Короче, похоже на организацию восстания. Ходят слухи о некой узкой группе инициаторов и идеологов всеобщей мобилизации народа на бойкот.
С другой стороны, не стоит недооценивать самоорганизацию оппозиции, левацких и правых маргинальных групп и в целом желающих побузить, которых во Франции накопилось много, в том числе с богатым опытом протестов, погромов и стачек: от жёлтых жилетов 2018 года, антипенсионных выступлений 2023 года до тракторных рейдов 2024-го.
После масштабных уличных акций 10 числа к мобилизации подключились профсоюзы, назначив всеобщую забастовку на 18 сентября. В забастовке приняло участие до миллиона человек — такое количество никакими политтехнологиями не объяснить. Демонстрации носили общенациональный характер и сопровождались блокированием дорог и учреждений. Участвовали учителя школ, преподаватели и сотрудники университетов, врачи, медсёстры, фармацевты, железнодорожники, работники парижского метрополитена, водители общественного транспорта, работники ЖКХ, сотрудники компаний «Электрисите де Франс», «Энджи» (газ), почтальоны, административный персонал министерств и местных органов власти. Французы сильно недовольны властями.
По традиции протесты в СМИ называют беспрецедентными, самыми масштабными, ошеломляющими, децентрализованными, не имеющими лидеров и т. д. Каждые крупные протестные волнения французов в информационном поле происходят как будто в первый раз.
Имеет смысл отметить только то, что реально отличает «Блокируй всё!».
Во-первых, значительное ухудшение экономической ситуации в стране, которая теперь прямо отражается на обычных людях: на рабочих, служащих, врачах, учителях, студентах, детях, безработных, мелких предпринимателях, пенсионерах.
Согласно официальным данным, уровень бедности (доходы менее ~1200 евро в месяц) во Франции достиг тридцатилетнего рекорда. В 2022 году он составлял 14,4 процентов и вырос до 15,4 процентов в 2023 году, то есть на 650 тысяч человек. В 2024 году бедность продолжала расти. Хотя фигурирующие в прессе цифры не подкреплены официальной статистикой, но аналитики французской службы статистики сообщали, что около 13 процентов населения не могут оплатить хотя бы пять из тринадцати элементов повседневной жизни (ЖКУ, одежда, еда, аренда и т. д.). Неравенство вернулось к уровню 1970-х годов.
Характеризует рост неблагополучия во Франции и то, что за 2024 год на улицах городов умерли 19 детей до четырех лет. И в целом мор бездомных был рекордным. В 2025 году число бездомных во Франции оценивается примерно в 350 тысяч человек, что на шесть процентов больше, чем в 2023 году, и более чем вдвое больше, чем в 2012 году. Правда, за 2012 год цифры официальные, а за 2024 и 2025 — благотворительного Фонда обеспечения жильём малообеспеченных слоёв населения (бывший фонд аббата Пьера).
Французские СМИ отмечают ухудшение состояния здравоохранения, образования, транспорта в последние два года, рост недовольства мигрантами и повышением пенсионного возраста. Традиционным остаётся главное: рост цен. По официальным данным, инфляция в стране в 2022 году составила 5,9, в 2023 году — 4,9, а в 2024 году — 2,3 процента. Реальная покупательная способность домохозяйств снизилась незначительно.
Однако при этом цены на коммуналку и продукты питания наглядно растут. Например, цена на хлеб и молоко только в 2023 году выросла на 12 процентов, на яйца и сливочное масло — более чем на 20 процентов. Сильно по населению ударил рост цен на электроэнергию: в 2022 году — на 25–30 процентов, а в 2023 году — ещё на пять процентов.
Во-вторых, протесты наложились на политический кризис. Год назад Макрон интригами переиграл оппозицию, но оказался не способен разрешить объективные противоречия, обострившиеся в новых условиях европейской и глобальной нестабильности. Его курс на построение великой Франции мало того что терпит неудачу за неудачей на международной арене, так ещё и не имеет под собой экономических обоснований.
Когда началась СВО, Франция утратила роль европейского переговорщика с Россией: помните эти жалкие безответные звонки Макрона на кремлёвскую вертушку?
Франция последовательно теряет влияние в Африке — теснят коварные русские.
Франция почти потеряла Новую Каледонию — канаки в результате восстания получили статус государства в государстве.
Франция не способна противостоять Турции в Закавказье — можно спросить у Пашиняна, который в 2021 кричал, что Париж окажет ему военную помощь.
Франция пыжится стать покровителем Украины, но не имеет ни денег, ни техники, ничего, кроме пустых угроз отправить солдат в Одессу и организовать ядерный зонтик на всю Европу.
Франция не может даже выйти из орбиты влияния США. Из последнего интервью Макрона: «Мы нуждаемся в американском оборудовании и поддержке».
В 2018 году, который, кажется, уже был в другом столетии, Макрон обещал построить во Франции государство всеобщего благоденствия XXI века (плагиат на Чавеса с его социализмом XXI века), а теперь разрушает остатки старого социального государства.
Так, летом 2024 года Макрон неожиданно распустил Национальное собрание, объявив внеочередные выборы, чтобы заранее нейтрализовать набравшую популярность Марин Ле Пен и её партию. Макрон как бы всех перехитрил: победил Ле Пен на выборах, кинул левых и центристов при формировании Кабинета министров, а потом и вовсе приговорил ненавистную Ле Пен к сроку, чтобы не допустить на будущие президентские выборы. Но его власть осталась без устойчивого правящего большинства. За два года Макрону пришлось сменить уже четыре премьера — настоящая чехарда.
Власть оказалась в подвешенном состоянии: правительство формально функционировало, но не могло проводить ни реформы, ни даже базовую бюджетную политику без риска вотума недоверия.
В итоге правительство не смогло принять бюджет на 2026 год из-за жёстких мер по экономии бюджета. 8 сентября депутаты Национального собрания подавляющим большинством — 364 против 194 голосов — выразили недоверие премьер-министру Байру. Кстати, в качестве одной из мер экономии он предлагал сделать 8 мая (День Победы) рабочим.
Проект бюджета экономии был поводом для массовых выступлений. Пропаганда «новой эры», «российской угрозы», «консолидации Европы» не сработала. Это притом, что ещё в 2023 году государство принудительно заморозило цены на пять тысяч наименований продуктов первой необходимости.
Макрон как политик пережил четыре метаморфозы. Он пришёл к власти как холёный атлантист (2017), ставленник финансового капитала — клана Ротшильдов. Затем постепенно вырядился в голлиста (2019–2021) — заявлял про смерть мозга НАТО и вырождение американской гегемонии. Затем снова стал послушным западником и сторонником стратегической автономии от США. А сейчас Макрон, видимо на финальной стадии своей карьеры, стал похож на Зеленского. Он несколько раз проводил чрезвычайные обращения к нации с пафосными призывами, постоянно заявляет о российской угрозе и поддержке Украины, чтобы отвлечь внимание от внутренних проблем. Некоторые считают, что он уже списан на берег (политический инвалид, хромая утка и т. п.) и метит на место Урсулы фон дер Ляйен, а, например, «Раша тудей», что он пляшет под дудку французской олигархии, которая пустила корни в украинской экономике и боится потерять активы. Наверное, всего понемногу. Но факт состоит в том, что французы ненавидят Макрона, рейтинг его одобрения — 17 процентов (а по опросу «Фигаро» — 15). На международной арене фигура Макрона выглядит жалко и скорее позорно для Франции.
Впрочем, не стоит забывать, что ещё в первом туре президентских выборов 2022 года за Макрона проголосовала лишь 1/5 от имеющих право голоса и менее 1/3 от проголосовавших избирателей. Такая вот демократия, власть большинства.
В-третьих, в этот раз протесты во Франции сразу же приобрели политический характер. Улица потребовала отставки президента и роспуска Национального собрания. В лозунгах зазвучали прямые призывы к национальному суверенитету. Протестующих на улице и в интернете объединяло ощущение, что «Франция больше не принадлежит французам» (какая новость!). Врачи скандировали: «Деньги на больницы, а не на истребители!»
Под недовольством экономическим положением и волнениями скрывается более фундаментальный кризис — несовместимость модели социального государства с планами империализма и милитаризации.
Франция, находясь в статусе младшего партнёра США и региональной державы, на протяжении десятилетий строила социальное государство с доступным образованием, здравоохранением, сильными профсоюзами, раздутым госсектором, высоким уровнем социальной защиты. Эта модель требовала огромных государственных расходов — более половины ВВП. Но международная ситуация и мировой рынок менялись, аппетиты самого французского капитала росли вместе с глобальной и региональной конкуренцией.
Далее правящие слои Франции намереваются демонтировать социальное государство и осуществлять борьбу за гегемонию в Европе. Макрон планирует превратить Францию в ведущую военную державу, для чего хочет к 2027 году удвоить военный бюджет. Тогда как уже сейчас госдолг Франции достиг беспрецедентного уровня в 3,3 трлн евро, что превышает ВВП страны на 11 процентов. Макрон считает, что это результат прежде всего социальной политики.
Правительства Макрона последовательно пытались реформировать систему социального государства. Но каждая такая попытка вызывала взрывы протестов. Видимо, в 2025 году ситуация достигла некоторой точки кипения.
Стало быть, противоречие французской модели в аспекте проходящих протестов заключается в том, что национальный капитал не заинтересован в сохранении социального государства. Крупные корпорации («Тоталь», «Боллоре», «Оранж») интегрированы в глобальные цепочки, контролируемые американскими инвестфондами («БлэкРок», «Вангвард»). Их интересы, с одной стороны, снижение налогов, гибкость рынка труда, доступ к дешёвым ресурсам, а не социальная стабильность, с другой — захват рынков в Европе, для которого нужна в том числе милитаризация. Понятно, что Макрон прислушивается к воротилам бизнеса, а не к мнению пенсионеров, домохозяек и профсоюзов.
Таким образом, социальное государство осталось без экономической базы. Оно финансируется за счёт всё более тяжёлого налогообложения среднего класса и займов. А когда государство пытается сократить расходы, оно сталкивается с массовым сопротивлением, потому что народ привык к уровню благосостояния, который больше не может быть обеспечен в рамках текущей системы.
Главной экономической причиной кризисной ситуации можно считать искусственный разрыв экономических связей с Россией, вызванный санкциями и враждебной политикой США, НАТО и ЕС. Обратной стороной этого разрыва стала ещё большая зависимость от США, в данном случае энергетическая.
Это относится не только к Франции, но и ко всей Европе. Причём история знает ситуации, когда волнения, восстания и революции распространялись из Франции на соседние страны.