Культурный мордобой с организационными выводами

Сегодня поговорим о всяческой культур-мультур, но не в смысле Голливуда, а в сугубо политическом и экономическом измерении, ибо нет ничего занятнее, чем наблюдать за попытками кандидатов унасекомить друг друга. Но, прежде чем приступить к этой самой культур-мультур, стоит внимательно посмотреть на фон, на котором все и происходит — и мост в Балтиморе всего лишь малая часть бед и проблем нынешней (да и будущей) власти США.

Начнем с убойного, в прямом смысле этого слова. Так уж сложилось, что у США есть свои ядерные ракеты Минитмен-3 и Трайдент-2. Сказать, что они устарели — это вообще ничего не сказать. Минитмен создан по идеологии и технологиям середины 70-х годов прошлого века, Трайдент моложе на десятилетие — тем не менее, в современных условиях они настолько ненадежны, насколько вообще можно представить — достаточно сказать, что из шести последних запусков в учебно-испытательных целях пять окончились пшиком.
Речь об основном ударном носителе США. Минитмен-3 так давно стоит на вооружении, что при попытке хотя бы воссоздать основные узлы этой ракеты выяснилось, что утрачен ряд важнейших чертежей — а раз ракета устарела и физически, и морально, сам собой встал вопрос об ее замене на куда более современный вариант, с GPS и красивыми LED-экранчиками повсюду.

Испытания новой вундерваффе LGM-35A Sentinel были назначены на декабрь 2023 года, но внезапно выяснилось, что полноразмерный прототип уже есть, а самой летающей хрени еще нет. В Пентагоне никто даже не удивился, что прогнозная цена разработки превышена на 37% и составляет сегодня уже 132 млрд долларов — напомню, это стоимость чертежей и ряда отдельных узлов. В том числе и полноразмерного прототипа, дабы господа генералы могли ходить вокруг и цокать языками в немом восхищении.

— А когда будет вариант для запуска? — поинтересовались военные чиновники и получили в ответ лишь пожимание плечами от команды разработчиков. Ллойд Остин, министр и пациент, строго сдвинул брови и твердо потребовал. В ответ разработчики еще раз пожали плечами и предположили, что это эпохальное событие может случиться годика через два. А может и не случиться, как фишка ляжет. Поразмыслив, глава Пентагона дал разработчикам два года и еще два месяца про запас — иными словами, первое натурное испытание случится не ранее февраля 2026 года.
Поскольку перерасход средств превысил пороговое значение Закона Нанна-Маккерди, министр обороны Ллойд Остин должен будет сертифицировать программу, чтобы предотвратить ее отмену.
Хотя летные испытания в настоящее время запланированы на февраль 2026 года, график программы будет обновлен снова, как только Пентагон завершит анализ Нанна-Маккерди, согласно документам, представленным при утверждении бюджета на 2025 год 11 марта.
Когда у вас из двух сотен подрядчиков остается всего пять, для ВПК наступает золотой век — и Northrop Grumman, разработчик новой ракеты, как раз из этой пятерки.
Изменения в первоначальных требованиях ВВС были основной причиной роста стоимости программы, сказал представитель компании. Перед оценщиками затрат стояла “невыполнимая задача” попытаться спрогнозировать затраты, учитывая все неопределенности, добавил чиновник.
В частности, изменились требования к пусковым установкам, известным как шахты, и к подземным кабелям, соединяющим стартовые площадки.
“Измененными требованиями будут такие вещи, как добавление волоконно-оптических кабелей, где вы предполагали, что сможете повторно использовать медные кабели, изменение размера пусковых установок и аспектов пусковых установок”, — сказал чиновник. “Я думаю, что это некоторые из тех моментов, о которых говорило правительство, которые привели к изменению сметы расходов относительно базовой”.
Новых пусковых установок для Sentinel должно быть построено ровно 450 штук — и если ракеты отличаются от предыдущих по размерам и массе, использовать уже имеющиеся шахты просто не получится.

И здесь речь не просто о постройке новых шахт — это было бы слишком просто. Речь о перестройке уже имеющихся пусковых установок — а для этого вначале требуется выкопать 7500 миль медного кабеля и заменить его на оптику. Плюс к этому потребуется перестройка всей системы боевого управления ракетами — и одно это тоже потребует не менее 100 млрд долларов. Если же предварительно оценивать весь уровень затрат в комплексе, то он уйдет далеко за 3,5 трлн — и это не учитывает компенсации владельцам земель, по которым проходят сами старые кабели. И по которым должна пройти новая оптика.

Мне нравится, как эти парни пилят бюджеты. Кроме ракет, есть еще программа новых АПЛ «Коламбия», есть потребность в разработке гиперзвука и танков, ибо запасы Абрамсов в отстойниках конечны, а модернизировать устаревшие типы вооружения бесконечно не получится. Хотя, естественно, они попробуют.
Northrop построит 25 испытательных комплексов и 634 ракеты, которые будут развернуты в оперативном режиме и будут использоваться в качестве будущих испытательных ракет до 2075 года.
Беда еще в том, что некоторые шахты, как выясняется сейчас, перестроить уже не получится и вместо них придется отстраивать новые. Сколько таких старых установок, пока точно неизвестно — может случиться и так, что их будет не менее трети или половины. И опять не будет повода не пилить бюджет, хотя многие на этом уже мозоли натерли. В основном на языке — приходится долго объяснять общественности, куда опять понадобились деньги, причем срочно. Очень срочно и очень много.

Стоимость программы Sentinel примерно равна трем самым масштабным оборонным программам — так что если вы тихо ахали от стоимости F-35 или эсминцев «Замволт», то Пентагон еще не раз удивит почтенную публику из незападных стран. Эффективность? А шо это???

Почему это столь важно для Америки? Во-первых, планы Китая построить к 2027 году не менее 500 пусковых установок остаются в силе — если уж партия решила их возвести, то возведет в обязательном порядке. По оценкам самих американцев, у США есть всего пара лет, чтобы попытаться нивелировать то влияние, которое имеет Китай, военным путем. К тому же в 2027 году военная машина КНР будет равна американской — и в ряде сфер она превосходит ее уже сегодня. К примеру, в количестве боевых кораблей и в наличии гиперзвука — а без него решать «проблему Китая» просто невозможно.

Но это частный пример. Если же брать более широко, то Запад технологически уже проигрывает: например, стоит нарваться на тех же хуситов, которые давно ничего не боятся — и все превосходство сдувается, как лопнувший шарик. ЯО против Йемена применять нельзя, ибо несоразмерно — а все остальные способы воздействия видимых последствий не имеют. Остановили мировую торговлю и все дела — и вся западная рать ничего с этим поделать не в состоянии, потому что нет ни сил, ни ресурсов (в том числе человеческих) на наземную операцию.

Но и это частный пример. А вот если посмотреть на сложившуюся систему стран и отношений между ними, вопросы возникают сами собой.

Попытаюсь пояснить кое-что. Уровень рождаемости в той же Южной Корее уже давно на уровне 0,81. Это значит, что в каждом последующем поколении бабы рожают вчетверо меньше детей, нежели в предыдущем — и сколько нужно лет, чтобы отрицательный прирост населения привел Южную Корею к полному вымиранию? Около сорока, десять из которых уже прошло — а там останутся одни лишь старики и падающая без людей экономика.

Но если вы думаете, что в Западной Европе ситуация лучше, спешу вас глубоко разочаровать. Да, формально уровень рождаемости там выше, но именно что формально — идет то, что еще пять лет назад произносить в эфирах и печатать в СМИ считалось запрещенным. Идет замещение населения, причем высокими и необратимыми темпами — и никто точно не знает реальное количество негров и арабов в странах Евросоюза.

Еще один важнейший фактор связан с «Концом истории» Фукуямы, который уже сама история и опровергла. Если брать саму эту писульку, она основана на том, что мир стал нерушимым — в частности, нерушимы границы между странами и принципы построения взаимоотношений между элитами. Мало того, эту штуку активно продвигали и поддерживали Хельсинские соглашения от 1975 года — и всем в Европе показалось, что мироустройство незыблемо, как экономические законы. До тех пор, пока не исчезли ГДР, Югославия и Советский Союз — и даже здесь Запад почувствовал себя неуязвимым, привычно полагая, что уж в их-то нормальных странах подобное невозможно. Не осталось причин для войны, они просто исчезли — во всяком случае, так кажется до сих пор.

Но граница — это не просто черта на земле с обозначением принадлежности оной. Это еще и фронтир, который предназначен для движения туда-сюда, в зависимости от состояния страны и обстановки в мире. Запад так долго жил в сытости и уверенности в завтрашнем дне, что сама идея о движении фронтира казалась ересью — именно поэтому любые сепаратистские устремления всегда душились там особо тщательно.

Но мир тем и хорош, что изменчив. Старые правила уже не работают, а новые еще не придуманы — и переход к новым правилам всегда случается только и исключительно через войну. Так было после Первой Мировой, так произошло и после Второй Мировой. Правила мира пишут победители.

Чтобы переломить ситуацию, Запад должен консолидироваться — но если вы для начала разуваете на ходу своих исторических союзников, то о каком единстве речь вообще? Мало того, запустив прецеденты ГДР и Косово, Запад проиграл войну с остальным миром в самом начале исторических перемен — и даже свои карманные ООН и ВТО уже выходят из-под контроля, ибо есть другие Большие Парни, желающие поиграть в международное влияние. Америка не просто так вышла из Всемирной организации здравоохранения — если контроль в ней уже за китайцами и индийцами, решения ВОЗ становятся неадекватными для США.

Технология фронтира описана уже давным-давно. Это именно то, что сейчас мы делаем в Северном Причерноморье, вынося под ноль энергетику — и это ровно то же самое, что десятилетиями делала Европа с Африкой.

С одной стороны фронтира светло, тепло и музыка играет, Цивилизация, одним словом. С другой же — холод, голод и темнота. И непреодолимое желание быть на другой стороне хоть тушкой, хоть чучелком. Но есть и еще один важнейший фактор — на светлой стороне царит кейнсианская модель общества с ведущей ролью государства в построении экономики и социума — на другой же кроме «свободы личности» и ее прихотей ничего не остается. Ресурсы и их доступность — вот что формирует картину нового мира. Страна имеет те границы, которые в состоянии удержать.

Именно этим объясняется такой наплыв мигрантов и в Евросоюз, и в Америку — но если этот процесс не контролировать, он начинает управлять странами вне зависимости от их желаний.

И вот что еще: на момент создания ООН половины стран в нем еще не было. И они тогда не являлись государствами, будучи колониальными владениями для стран Запада — но как только мир после разрушения колониальной системы стал совершенно другим, началась перестройка общественного сознания. Это долгий и болезненный процесс, плюс к этому шла борьба двух систем — но рано или поздно процесс формирования должен был завершиться.

Вот он и завершился разрушением постколониальной реальности — спросите Маню Макрона, каково Франции жить без Африки? Новости о том, что наш МИД прорабатывает вопрос о снятии с Талибана статуса террористов тоже из той же серии — русские уже на старте выигрывают Афганистан в качестве одного из ситуативных союзников на ближайшие тридцать-сорок лет. Ямайка, которая требует репараций за работорговлю с британской короны — это туда же, в этот же сусек. Масса стран Карибского бассейна, желающая выйти из Содружества наций — это новая реальность, которая точно не нравится Лондону.

Ну и возвращаясь к Америке и ее безобразиям в выборной гонке. Нет разницы, кто победит в ноябре — в любом случае, за последние четыре года страна стала совершенно иной и изменилась до неузнаваемости. Вытащить ее из долговой ямы не сможет ни Трамп, ни Байден, ни кто-либо другой — а это значит, что США и дальше будут раздевать-разувать Европу, надеясь пережить смутные времена безгегемонья. Некого больше раздевать — Россия научена по самое не могу, а Китай все дальше уходит в отрыв в экономике.

Еще раз: любая страна имеет те границы, которые в состоянии удержать. И всегда нужно помнить, что любая Империя — это живой организм. На выдохе границы сжимаются, на вдохе — наоборот. Америка тоже классическая Империя в больном состоянии, ибо, пытаясь переварить весь мир, она надорвалась на доступности к ресурсам — оказалось (внезапно!!!), что количество ресурсов в мире не только конечно, но каждый ресурс имеет своего владельца, который не готов отдать его за одобрительное похлопывание по плечу.

В каком состоянии каждая из ведущих стран мира, легко определить даже не по границам, а по претензиям к соседям. Или по изменению числа сепаратистов в самих странах, если уж нет сил на претензии.
У автора нет задачи доказать, что Америка обречена — дефолт животворящий и гражданская война приведут американское общество в чувство. Нормальная такая региональная держава, с позывами к имперскому величию — и не более того, так как за время кризиса геополитические соперники уйдут далеко вперед.

А вот Евросоюз — это отдельная песня. Гаити видели? Ну вот, в ближайшие пару десятков лет вся Европа станет такой же, с крепкой мусульманской религией, законами шариата и прочими прелестями Северной Африки и очень Ближнего Востока. Если, конечно, вовремя не одумается — а одуматься ей никто не даст. Америке выгодна кормовая база, нас устраивает традиционализм ислама — а для самой Европы будущие времена станут незабываемой вехой на пути от величия к бездне.

И это будет самая справедливая плата за колониализм, рабовладение и десятки миллионов артефактов других стран в Британском музее, Лувре и прочих местах для хранения награбленного за века.

Россия сумеет договориться с Королевством Бавария и Германским Эмиратом — у нас весьма эффективная дипломатическая политика. Россия сможет влиять на Европу, как это и было ранее, когда даже за разрешением на войну европейцы ездили в Санкт-Петербург — в противном случае возврат Российской Империи в границы 19-го века будет неизбежен.
Впрочем, старик Байден только об этом и мечтает, сам говорил. Ему всего лишь стоит помнить, что вежливость России — это не слабость. Это сосредоточенность перед прямым ударом в челюсть.