Иранский урок для России: эксперт оценил возможность новой агрессии США

Профессор Юрий Жданов рассмотрел шансы Ирана противостоять американскому нападению

Мир опять балансирует на грани войны, особенно на Ближнем Востоке – из-за угроз США ситуация вокруг Ирана приблизилась к опасной черте. Удастся ли на этот раз избежать кровопролития? Об этом рассуждает исполнительный секретарь Координационного совета генеральных прокуроров государств-участников СНГ, доктор юридических наук, заслуженный юрист России, заведующий кафедрой международного права РГСУ профессор Юрий Жданов.

– Юрий Николаевич, президент США Дональд Трамп объявил 25% тарифы для стран, которые ведут бизнес с Тегераном. И сказал, что решение вступает в силу немедленно. Под удар, прежде всего, попадают Китай, Индия и Турция. Дожмут ли этим американцы Иран, вызвав там экономический коллапс?

– Могут. Надо понимать, что, собственно, происходит в Иране. Акции протеста – всего лишь пена, последствия 45 лет жизни страны под санкциями. Понятно, что люди устали. Но иранский экономический и социальный кризис — это комплекс причин и комбинация внешнего давления, последствий конфликта с Израилем, ужесточения санкций ООН, но главное, грубейших ошибок внутренней экономической и монетарной политики.

– То есть, все эти санкции – еще не катастрофа?

– Нет, конечно. Иран – древнейшая цивилизация с многонациональным и вполне уживающимся населением, с устоявшимися и как-то притершемися друг к другу традициями. Не надо это рушить – не поздоровится всему Ближнему Востоку.

Санкции? Да, неприятно. Однако, в Иране, если нужно, можно найти все (как и у нас, в России). Картинка западных медиа сильно отличается от реальности. Есть богатые люди, дорогие машины, дома. Все что нужно — везут через ОАЭ или Турцию. Цена вопроса — плюс – минус 30 — 40% к стоимости. Дорогой импорт как бы сам намекает — нужно делать свое (что в России и пытаются делать, причем – успешно, хотя и не быстро). Страна — огромная, где численность населения — примерно 90 млн. То есть, рабочие руки есть. А еще – гигантский мобилизационный ресурс.

– И что мешает Ирану противостоять внешнему давлению?

– Прежде всего – собственная экономическая политика, не всегда, мягко говоря, продуманная. Безработица в стране весьма высокая — примерно 7,5%, хотя и снижается за 25 лет — на пике было около 15%. Есть кадровая проблема — эмиграция квалифицированных специалистов. Кстати, массовое закрытие магазинов и протесты торговцев в конце 2025 года стали одной из причин усиления кризиса. Малый и средний бизнес сильно нуждаются в валюте – она им крайне нужна, чтобы импортировать все необходимое, главным образом, комплектующие.

– Иран может напрячь свой крупный бизнес?

– Может и напрягает. Но этот крупный бизнес в основном связан с Корпусом стражей исламской революции (КСИР) и выживает за счет теневых схем, но и у него проблемы с доступом к ликвидности. Кредиты практически недоступны. ЦБ Ирана держит высокую ключевую ставку 23%, но она реально отрицательная — инфляция выше. Предприятия закрываются, малому и среднему бизнесу не на директивном кредитовании заниматься производством невыгодно. Отсюда и главная макроэкономическая проблема, она же составляющая кризиса — стагфляция. Ко всему прочему, местный Центробанк зачем-то устроил девальвацию в конце 2025 и вдвое ослабил риал. То есть, мало того, что он не в силах победить инфляцию (она по итогам года около 43%), так еще и обнуляет доходы людей. Доля населения с доходом $8.30 в день в Иране будет примерно 40% уже к 2027 году. Вот люди и вышли на улицы.

— Получается, инфляция в Иране и монетарная, и структурная?

– Получается, что так. Да, есть отрицательный фактор монетизации бюджетного дефицита, плюс девальвация и множественность курсов. В Иране их около пяти.

— Такое бывает?

– Сам удивляюсь. В Иране есть официальный — правительственный курс Системы валютных операций Ирана (NIMA). Еще — курс для отдельных отраслей, существует и уличный курс. Все вместе создает «черный рынок» валюты. Евро и доллары в этой, по сути — изолированной стране, любят все, поменять их можно почти везде.

Основными проблемами экономики Ирана стали замедление ВВП из-за спада внешней торговли и инвестиций, а добили экономику — проблемы в энергоснабжении и водные ресурсы (в стране серьезный дефицит воды). Эта страна экспортноориентированная — зависит от нефти, газа, а их экспорт упал в моменте примерно на 40%. Санкциями (мы, кстати, тоже не торпедируем санкции ООН против Ирана) зажали импорт оборудования, сильно ограничили доступ к валюте, это приводит к перебоям поставок, росту предоплаты и удорожанию логистики – прогрессирует инфляция издержек. Импорт ограничен, а внутреннее производство не может быстро его заместить. В результате растет дефицит и спекуляция.

– У Ирана есть шанс выправить свое положение?

– Шанс есть всегда. Так, некоторые западные эксперты рекомендовали иранскому руководству снизить бюджетный дефицит, повысить прозрачность операций с Нацфондом развития Ирана, сделать единый валютный курс, а реальные ставки положительными, провести бытовую дедолларизацию, создать альтернативу банковскому кредитованию в виде рынка облигаций и механизма экспортного финансирования, перераспределить госинвестиции в энергосистему, водную инфраструктуру и в управление ресурсами. Это то, что надо проводить прямо сейчас, причем быстро и точно.

– Вы не считаете, что пример Ирана – в чем-то урок и для России?

– Считаю. Для нас пример Ирана важен по нескольким причинам. Во-первых, плохо выстроенная макроэкономика может задавить правильную геополитику.

Во-вторых, с санкциями нельзя бороться желанием все продать и купить у Китая. Да и схемы импорта через некоторые арабские банки, в том числе ОАЭ, не вечные.

И, в-третьих, договариваться с Западом Иран (как и Россия) уже попробовал. В ответ получил и войну, и обструкцию, и внутреннюю нестабильность.

– А как выдержит войну, если она случится, Иран?

– Очень надеюсь, что война не случится. В первую очередь потому, что США может нанести по Ирану только ракетно-авиационный удар. Но так войны не выигрываются, нужен сапог солдата на бруствере вражеского окопа. А с этим у Трампа проблема – в регионе нет достаточно сильной американской сухопутной армии. Так, для вторжения в Ирак американцы почти год сколачивали международную коалицию и копили ударные силы – пехоту, танки, самоходную артиллерию, штурмовую авиацию. Иран же уже имеет около миллиона бойцов под ружьем и десять миллионов мобресурса. Заметьте, наследника шаха Пехлеви никто в Иране не ждет, эту династию все ненавидят – иранцы мгновенно забудут внутренние разногласия и объединятся против внешней агрессии. Это вам не Венесуэла. При этом Иран пообещал ударить по всем американским базам на Ближнем Востоке и уничтожить судоходство в Ормузском проливе, перерезав главную нефтяную артерию Европы. Для Ирана заминировать пролив – на счет «раз», иранцам можно даже не стрелять, это сделают отмороженные «прокси» (вроде хуситов).

Но даже если Иран рухнет и развалится на враждующие группировки – кому от этого станет легче? Пример – Ирак, Ливия и Сирия. Терроризм расползся по региону. Поэтому Саудовская Аравия, Оман, Катар и даже Израиль (очень заинтересованный в ослаблении, но не разрушении Тегерана), умоляют Трампа не бомбить Иран, иначе начнется неуправляемая цепная реакция.

Есть надежда, что Трамп прислушается к этим мольбам. Недавно, он заметил, что иранские власти готовы к переговорам, при этом накал протестов в Иране пошел на спад, назначенные казни протестующих отменены, причем погибших не тысячи, а «всего лишь» сотни. Что позволяет отложить намеченную экзекуцию. Может, это и есть та самая сделка?