Ещё раз о праве Крыма, Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей на самоопределение

Заявление Генерального секретаря ООН Антониу Мануэла де Оливейра Гутерриша о неприменимости принципа самоопределения к ситуации с Крымом и Донбассом было официально откомментировано в нашей стране, в том числе и авторами этой публикации. Оно также активно обсуждалось в нашей политической журналистике и блогосфере. Общий вывод: сентенции Генсека ООН по этому вопросу несостоятельны и противоречат нормам международного права. Полагаем, однако, подвергнуть данную важнейшую тему более подробному правовому анализу, поскольку это имеет прямое отношение к будущему нашей страны, а также к будущему Украины (если, конечно, предположить, что у нее есть какое-то будущее).

Сначала несколько общих замечаний. Очевидно, что в сегодняшних реалиях принципы суверенного равенства государств, равноправия и самоопределения народов, закрепленные в Уставе Организации Объединенных Наций, на деле не соблюдаются. Приходится констатировать, что Организация слаба и беспомощна. À propos потенциальному сменщику нынешнего Генсекретаря нужно будет многое сделать в плане преодоления ее инертности и деполитизации разных вопросов.

К тому же ООН сегодня часто демонстрирует желание обслуживать интересы отдельных стран коллективного Запада как основных доноров ООН. Это и произошло в ситуации с вопросом реализации права на самоопределение Донбасса, Новороссии и Крыма. Если вдуматься в побудительные мотивы заявления Генерального секретаря ООН по возможности самоопределения бывших украинских территорий, то оно продиктовано одним — жгучим желанием угодить западным странам и, конечно, США. Той страны, где расположена штаб-квартира ООН.

29 января этого года Генсекретарь ООН А.Гутерриш, отвечая на вопросы журналистов в ходе пресс-конференции, заявил, что в отличие от Гренландии, к Крыму и Донбассу принцип самоопределения народов неприменим, отметив, что «после очень тщательного рассмотрения нашим Управлением по правовым вопросам мы пришли к выводу, что, по нашему мнению, в этой ситуации преобладает принцип территориальной целостности»1.

Между тем системный анализ норм международного права и практики Международного суда ООН дают все основания утверждать, что с учетом исторической и правовой оценки обособление части территории Украины (Автономной Республики Крым, г. Севастополя, Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей) и вхождение в состав России следует рассматривать как способ законного отделения от другой страны или сецессию путем реализации права населяющих ее граждан на внешнее самоопределение через референдум2. Особо отметим, что в контексте самоопределения речь идет о постоянно действующем праве народа свободно определять свой политический статус. Главная цель права на самоопределение состоит в обеспечении возможности демократическим путем, без вмешательства извне устанавливать характеристики общества и государства, основные направления его внутренней и внешней политики3. Безусловно, проведение референдума представляет собой демократический путь прямого волеизъявления народа, а не опосредованно представительными институтами.

К истории вопроса. Право на самоопределение впервые было закреплено в 1945 году в Уставе ООН4, который, собственно, и установил целью деятельности Организации развитие дружественных отношений между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов (п. 2 ст. 1 Устава). Следует отметить, что признание принципа самоопределения в качестве одного из важнейших принципов современного международного права удалось добиться благодаря усилиям СССР и поддерживающих его государств5. Устав ООН наделил право на самоопределение императивным характером и установил актуальные задачи и обязанности государств в этом направлении: содействие всеобщему уважению и соблюдению прав и основных свобод человека; воздержание от любых насильственных действий, лишающих народы их права на самоопределение, свободу и независимость6.

Генеральная Ассамблея ООН 5 февраля 1952 года приняла Резолюцию №545 (VI) «Включение в международный пакт или международные пакты о правах человека статьи о праве народов на самоопределение»7, где было недвусмысленно провозглашено, что право народов и наций на самоопределение является предпосылкой для пользования всеми основными правами человека.

В дальнейшем данное право получило свое развитие в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 года8. В дополнение к этому в 1966 году были приняты два важнейших международных договора в области прав человека: Международный пакт о гражданских и политических правах9 и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах10. В статье 1 обоих документов закреплено положение о том, что все народы имеют право на самоопределение.

Благодаря этому праву они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие. Все участвующие в данных пактах государства должны, в соответствии с положениями Устава ООН, поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право. Вне всякого сомнения, эта акцентировка принципа самоопределения в контексте основных прав человека усилила его правовое значение. И, что особенно важно, в упомянутых международных пактах 1966 года принцип самоопределения применяется ко всем народам, а не только к колониальным11.

Принятая в 1970 году Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН12, конкретизирует представления о принципе самоопределения, зафиксированном в Уставе ООН и последующих документах. Согласно этому принципу, народы могут выбирать одну из нескольких форм для реализации своего самоопределения: 1) создание собственного суверенного и независимого государства; 2) свободное присоединение к другому независимому государству; 3) объединение с другим государством; 4) установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом.

Таким образом, Декларация 1970 года устанавливает, что процесс самоопределения должен быть свободным от внешнего давления или принуждения и сам народ имеет исключительное право выбирать путь своего развития.

Принцип самоопределения народов при активном участии СССР также был включен и в Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года13. Государства-участники, выразив приверженность принципам Устава ООН, уделили должное внимание проблеме самоопределения. Примечательно, что традиционная формула «право на самоопределение» преобразована в тексте документа (принцип VIII Декларации принципов, которыми государства-участники будут руководствоваться во взаимных отношениях) в «право народов распоряжаться своей судьбой». Этот же принцип предполагает, что все народы всегда имеют право в условиях полной свободы: определять, когда и как они желают приобрести свой внутренний и внешний политический статус без вмешательства извне; осуществлять по своему усмотрению свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие.

Документом Московского совещания (1991 г.) представители государств-участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе14 (СБСЕ) установили, «что вопросы, касающиеся прав человека, основных свобод, демократии и верховенства закона, носят международный характер, поскольку соблюдение этих прав и свобод составляет одну из основ международного порядка.

Они категорически и окончательно заявляют, что обязательства, принятые ими в области человеческого измерения СБСЕ, являются вопросами, представляющими непосредственный и законный интерес для всех государств-участников, и не относятся к числу исключительно внутренних дел соответствующего государства. Они заявляют о своей решимости выполнять все свои обязательства в области человеческого измерения и решать мирными средствами, индивидуально или совместно, любые связанные с ними вопросы на основе взаимного уважения и сотрудничества.

В этом контексте они признают, что активное участие отдельных лиц, групп, организаций и учреждений исключительно важно для обеспечения постоянного продвижения в этом направлении». Таким образом, в данном документе нашло свое отражение признание всеобщности и универсальности прав и свобод человека15.

Впоследствии в Венской декларации Всемирной конференции ООН по правам человека 1993 года16 в развитие упомянутой Декларации 1970 года было указано, что государство, претендующее на защиту принципа территориальной целостности, должно иметь «правительство, представляющее интересы всего народа на их территории без каких-либо различий».

В рамках дискуссий о праве на самоопределение часто приводится так называемый Косовский прецедент. 17 февраля 2008 года «избранные демократическим путем лидеры» народа Косова в одностороннем порядке провозгласили независимость от Сербии и создание Республики Косово под предлогом якобы имевших место массовых нарушений прав местного населения со стороны центральных властей. В дальнейшем, после острых политических дискуссий, Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций резолюцией №63/3, принятой на 22 пленарном заседании 63-й сессии, запросила консультативное заключение Международного суда ООН по вопросу о соответствии международному праву односторонней декларации независимости Косово. 22 июля 2010 года Международный суд вынес заключение по этому спорному вопросу и признал, что «декларация о независимости Косова, принятая 17 февраля 2008 года, не нарушила международное право».

В п. 109 консультативного заключения Международный суд пришел «к выводу о том, что, авторы декларации независимости от 17 февраля 2008 года действовали не как один из временных институтов самоуправления в пределах конституционных рамок, а как лица, совместно выступившие в качестве представителей народа Косова вне рамок временной администрации». А «принятие декларации независимости от 17 февраля 2008 года не нарушило общее международное право, резолюцию 1244 (1999) Совета Безопасности или Конституционные рамки. Следовательно, принятие этой декларации не нарушило какую-либо применимую норму международного права» (п. 122).

При этом в консультативном заключении содержится еще ряд важных правовых позиций. Так, в п. 79 говорится, что «практика государств… не свидетельствует о появлении в международном праве нового правила, запрещающего провозглашение независимости в подобных случаях». А в п. 81 сказано, что «никакого общего запрета на одностороннее провозглашение независимости не вытекает из практики Совета Безопасности ООН». И, наконец, в п. 84 говорится, что «по изложенным причинам Международный суд считает, что общее международное право не содержит какого-либо применимого запрета на провозглашение независимости (курсив наш. — Д.М., В.М.)».

Нас, по вполне очевидным причинам, интересует не справедливость самого решения в общем контексте истории Косова. Политические оценки того, что происходило в то время вокруг Косова, были неоднократно даны российскими официальными лицами17. Рассматриваемое консультативное заключение не касается того, вытекает ли из международно-правовых норм право Косова на провозглашение независимости. Суд в данном деле ограничился рассмотрением вопроса о наличии или отсутствии в международном праве запрета на одностороннее провозглашение независимости группой лиц, не являющейся государственным органом. Заключение не может трактоваться как закрепляющее статус Косова в качестве государства. Что важно в нашем контексте — это нормативная определенность суждений Международного суда ООН.

Любопытно, что в ходе рассмотрения данного вопроса США, учитывая, что образование государства и провозглашение его независимости — это процессы, регулируемые международным, а не внутренним правом, а также обосновывая правомерность провозглашения независимости Косова, представили в Международный суд письменный доклад о том, что декларации о независимости хоть и нарушают внутреннее право конкретных государств, однако они не нарушают право международное18. Красноречиво, не так ли?

Схожей является позиция Великобритании, в письменном докладе которой от 17 апреля 2009 года19 указано, что «сецессия сама по себе не противоречит международному праву» и что «в целом международное право не запрещает сецессию и отделение и не гарантирует единство государств-предшественников от внутренних движений, ведущих к отделению или независимости при поддержке народов, которых это касается».

В данном контексте также обращают на себя внимание высказанные судьями Международного суда при вынесении консультативного заключения так называемые «особые мнения» в вопросе о возможности сецессии. В частности, судья А.Юсуф (Сомали) высказался о том, что, несмотря на отсутствие в международном праве нормы, которая бы позволяла группам, обладающим отличительными расовыми или этническими признаками, требовать образования независимого государства, в исключительных случаях — в первую очередь с учетом исторического контекста — возможна реализация права на самоопределение в форме сецессии20. По мнению судьи А.К.Триндади (Бразилия), факт систематического нарушения прав албанцев в Косове сделал менее значимым принцип территориальной целостности, создав возможность применения права на сецессию21.

Таким образом, международное право никогда не исключало реализацию права на самоопределение посредством отделения от материнского государства. Само по себе отделение территории от государства в истории международных отношений в целом нередкое явление. Вопрос в придании этому процессу надлежащей правовой формы. И, конечно, в дальнейшем международном признании правовых последствий такого отделения.

На первый план в ситуациях сецессии выходит природа этих процессов. По формальным признакам самопровозглашенными можно считать большую часть государств — членов ООН, большинство южноамериканских государств, в XIX веке заявивших о независимости от Испании. В Европе самопровозглашенными являются Нидерланды и Бельгия. Все они возникли благодаря реализации на практике собственного права на самоопределение. Распад СССР и появление на месте союзных республик новых независимых государств — болезненно протекавший для всех слом системы, непростой с точки зрения социально-экономических, этнорелигиозных и просто бытовых последствий. Однако он уже состоялся, стал частью истории и нынешней геополитической реальностью. Пытаться обратить его вспять нет ни объективных причин, ни смысла. На это не раз аргументированно обращал внимание Президент России В.В.Путин22. Соответственно, самопровозглашение — закономерный процесс мировой истории и международного права, которое само постоянно развивается.

Кроме того, указанные процессы опираются на разумную правовую основу, трактующую реализацию права на самоопределение, главным образом, в качестве ремедиальной сецессии (remedial secession, англ.), то есть сецессии по причине систематических и массовых нарушений прав конкретной группы населения со стороны государства23. Понятие ремедиальной сецессии основано на обратном прочтении «защитительной оговорки» упомянутой Декларации о принципах международного права 1970 года, а также используется в Венской декларации и Программе действий. Данная «защитительная оговорка» понимается так, что правительства государств, которые дискриминируют часть своего населения на основании расы, вероисповедания или цвета кожи, не представляют всех людей и не могут требовать от них уважения своей территориальной целостности24. Очевидно, что пришедший к власти в результате незаконного госпереворота на волне нарушений прав человека в 2014 году русофобский режим не представляет жителей Крыма, Донбасса, Херсонской и Запорожской областей.

Критически значимо, что в условиях современного миропорядка международное право исходит из того, что если притеснение населения, проживающего на определенной территории и обладающего общностью языка, культуры и интересов, а также нарушение его основных прав центральным правительством носит систематический характер и большинством людей воспринимается как подавление собственной идентичности (при наличии объективных оснований), если этим нарушается закрепленное в актах ООН право людей на жизнь в мире и безопасности, то это можно охарактеризовать как угнетение.

Соответственно, в случае если угнетение носит длящийся характер и характеризуется такой степенью тяжести, что исчерпана надежда на реализацию права на самоопределение иными способами (например, через автономию, федерализм или значительное представительство в системе центрального управления), то защита от такого угнетения посредством самоопределения, в том числе в форме сецессии, не запрещена международным правом никоим образом. Напротив, она исходит из базовых требований свободы и недопустимости угнетения, которые исторически были провозглашены Великой французской и Американской революциями и стали изначальным импульсом для стремительного развития принципа самоопределения наций и народов25.

Право жителей Крыма, Донецкой, Луганской народных республик, Херсонской и Запорожской областей на самоопределение обусловлено наличием экстремальной ситуации с многочисленными фактами грубейшего нарушения прав и свобод человека. Украинские власти вели деятельность, направленную на систематическую дискриминацию населения указанных территорий по признаку национальности, языка, вероисповедания и политического мнения, которая, в совокупности с последовательным отказом в праве на национально-культурную автономию, характеризуется как угнетение26. Кроме того, властями Украины осуществлялись политически мотивированные расправы, массовые убийства в ходе ведения боевых действий в отношении населения отдельных территорий, начиная с 2014 года.

Указанные конкретные действия прямо противоречили не только Конституции Украины 1996 года и ее законодательству, но и фундаментальным правам, закрепленным во Всеобщей декларации прав человека 1948 года, Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 года, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах 1966 года, Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств 1995 года27.

В совокупности указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии condicio sine qua non для допустимости реализации жителями Донецкой, Луганской народных республик, Херсонской и Запорожской областей и Крыма права на самоопределение.

В данном контексте необходимо отметить ряд важных международно-правовых аспектов, позволяющих утверждать, что внешнее самоопределение может быть предоставлено в исключительных случаях, когда центральные власти суверенного государства безапелляционно отрицают права и свободы некоторых групп или препятствуют их реализации и, таким образом, нарушают право на внутреннее самоопределение и когда вышеупомянутые центральные власти не согласны с идеей мирного разрешения конфликта в рамках одного государства28.

1. В случае с Крымом, Донбассом и Новороссией именно ремедиальная сецессия и стала исключительной, единственно возможной мерой ultima ratio в условиях создавшейся по вине киевских властей экстремальной ситуации. Целью воплощения в жизнь права на ремедиальную сецессию было устранение грубейших массовых систематических нарушений прав и свобод человека, которые не могут быть отнесены исключительно к внутренней компетенции государств.
При невозможности осуществления — а точнее последовательного воспрепятствования режимом в Киеве — прямых электоральных процедур в соответствии с имеющимися законами население этих регионов имело право решать вопросы именно самоопределением. И такой путь законен. Неправомерной является как раз попытка вооруженным путем воспрепятствовать реализации права на самоопределение в чрезвычайных обстоятельствах. Никто не имеет права заставить или обязать, в том числе силой оружия, народ или его часть отказаться от выбора своего дальнейшего пути развития.

В каждом особом случае, в зависимости от ситуации, настроения и поведения властей «родительского» государства, уровня обеспечения и соблюдения прав и свобод населения конкретных территорий, учета потребностей и ожиданий, выполнения международных обязательств и соответствия демократическим принципам поведения, может быть реализован свой сценарий, нацеленный на соблюдение и обеспечение прав и свобод человека. Оказание технического содействия угнетенным народам и нациям в выборе своего пути дальнейшего развития не противоречит Уставу ООН и другим международным актам, направленным на защиту прав и свобод человека29.

2. Как считают специалисты в области конституционного права, именно право на участие в управлении делами государства рассматривается как основное неотъемлемое демократическое политическое право гражданина30. Это наиболее общее политическое право, рельефно выражающее народный суверенитет и демократизм власти. При этом самоопределение — это не только коллективное право народа, осуществляемое посредством индивидуального выбора31. Мало кто будет спорить, что жители упомянутых регионов были лишены таких прав в 2014 и 2022 годах. Одновременно одной из причин возникновения права на сецессию является потенциальная самодостаточность региона, по крайней мере при определенных условиях32.

3. По сути, воплощение в жизнь принципа ремедиальной сецессии помешало реализации преступных замыслов киевского режима в отношении населения Крыма, Донбасса и Новороссии, спасло его от геноцида и насильственной ассимиляции. А такая политика как раз подпадает под понятие систематических грубых нарушений прав человека и его основных свобод.
Данный подход может быть подкреплен особыми мнениями судей Европейского суда по правам человека Л.Вильдхабера и Р.Риссдала по делу «Лоизиду против Турции»33 1996 года, в котором они заявили, что народы могут осуществить право на внешнее самоопределение (сецессию), если их права последовательно и жестко попираются или они отстранены от управления государством и лишены представительства (или представлены явно недостаточно) в органах власти недемократическими и дискриминационными методами.

В Докладе международной конференции экспертов «Осуществление права на самоопределение как вклад в предотвращение конфликтов», состоявшейся 21-27 ноября 1998 года в Барселоне34, утверждается, что «если государство и сменявшие в нем друг друга правительства неоднократно и в течение длительного периода угнетали нацию, нарушали права человека и основные свободы, исключали представителей национального меньшинства из процесса принятия решений, особенно по вопросам, затрагивающим благосостояние и безопасность людей, подавляли культуру, религию, язык и другие атрибуты личности, ценные для представителей нацменьшинства, и если другие средства достижения достаточной степени самоуправления были опробованы, и достичь прогресса не удалось, то вопрос об отделении может быть поставлен как средство для восстановления основных прав и свобод и поощрения благосостояния народа. Это право может рассматриваться как аналог права на последнее прибежище в виде восстания против тирании и угнетения, упомянутое в преамбуле к Всеобщей декларации прав человека».

Эти положения весьма недвусмысленно иллюстрируют подход специалистов по международному публичному праву к вопросу о правомерности отделения от государства, проявляющего насилие к своему населению, в качестве крайней меры по сохранению жизни людей и восстановления их попранных прав.

Кроме того, авторитетный американский эксперт в области юриспруденции и философии профессор А.Бьюкенен утверждал, что когда государство больше не может обеспечить элементарный правопорядок и возникает угроза широкомасштабных нарушений основных прав человека, а политическая власть исчезает, то у группы, сконцентрированной на определенной части территории государства, возникает право создать для защиты от ужасов анархии собственное политическое образование35. Эта позиция релевантна, в частности, и к событиям 2014 и 2022 годов.

Допустимость применения ремедиальной сецессии доказана на практике по всей Земле. Так, после войны за независимость 1971 года страны мира признали новое суверенное государство Бангладеш, в том числе имея в виду факты насилия, направленные против местного населения, ставшие во многом причиной отделения от Пакистана. Признание ремедиальной сецессии в качестве права проявилось в Соглашении 1999 года между Индонезией и Португалией о признании права на самоопределение и ремедиальную сецессию Восточного Тимора посредством всенародного опроса населения в форме референдума36. Значимо, что право на одностороннюю сецессию было отмечено и в делах Африканской комиссии по правам человека и народов, которая указывала, что обязанность «осуществлять вариант самоопределения, который совместим с суверенитетом и территориальной целостностью Заира», существует в отсутствие «конкретных доказательств нарушения прав человека до степени, ставящей под вопрос территориальную целостность Заира»37.

4. Что касается признания Крыма, Донбасса и Новороссии, то в международном праве существуют нормы, согласно которым признание является добровольным односторонним актом суверенного государства. Советский юрист Д.И.Фельдман отмечал, что признание является таким актом, который выражает намерение признающего вступать с признаваемой стороной в стабильные международно-правовые отношения38. Само же признание осуществляется каждым государством в индивидуальном порядке — какой-либо кодифицированной практики не существует, а правосубъектность возникает в момент признания хотя бы одним другим государством. Показательно, что после вхождения новых регионов в состав России никто не поставил вопроса об отзыве своего признания российской государственности в пределах новых конституционных границ, а в 2022 году еще до вхождения в состав России ДНР и ЛНР были международно признаны со стороны КНДР, Абхазии, Сирии и Южной Осетии. Об этом неоднократно говорилось и аргументированных возражений против такой позиции не имеется39.
Подтверждением признания правомочности всех процессов, связанных с воссоединением России с Крымом, Донбассом и Новороссией, служит накопленная в разные годы юридическая практика. Так, специально созданная Советом министров Европейского экономического сообщества в августе 1991 года Арбитражная комиссия Мирной конференции по Югославии под руководством Р.Бадентера, возглавлявшего в 1986-1995 годах Конституционный совет Франции, в своем заключении №8 от 4 июля 1992 года определила, что признание является «декларативным действием, осуществляемым по усмотрению государств», которое также «должно соответствовать обязательным требованиям общего международного права»40. Статья 12 Устава Организации американских государств гласит: «Политическое существование государства не зависит от его признания другими государствами. Даже до признания государство имеет право на защиту своей целостности и независимости»41.

Наряду с этим в международном праве существует целая доктрина о признании правительств, идейную сердцевину которой разделяют многие страны мира. Речь идет о «доктрине Х.Эстрады»42, в соответствии с которой законность или незаконность нового режима определяется усмотрением самих иностранных государств (правительств), а международные организации не должны объявлять о дипломатическом признании, поскольку это может быть воспринято как оценка легитимности и нарушение суверенитета и принципов невмешательства.

5. Зачастую пытаясь найти защиту у своих европейских покровителей в плане обоснования якобы незаконности самоопределения Крыма, Донбасса, Новороссии, репрессивный киевский режим по умолчанию забывал, что его словесные комментарии не имеют никакой юридической силы. В самом украинском законодательстве отсутствуют прямые правовые нормы, закрепляющие запрет на осуществление сецессионных процедур. Обанкротившийся политический режим осуждает то, что в украинских правовых реалиях никогда не запрещалось.
Значительно более строгая ситуация существует в западных странах, на которые, собственно, и равняется Киев. Так, в настоящее время базовым судебным решением Верховного суда США является дело «Техас против Уайта»43 1869 года. Положения преамбулы Конституции США при принятии решения были истолкованы как характеризующие США в качестве единого и неделимого государства, а вхождение штата в Союз было интерпретировано как «вступление в нерасторжимые отношения, и акт, который оформил его принятие в Союз, являлся более чем договором: он означал включение нового члена в политическое тело. И это включение было окончательным». Эта часть решения не разрешает штатам выход из состава США в одностороннем порядке в принципе. Высшие судебные инстанции Германии, Италии, Испании, как правило, трактуют конституционные положения как запрещающие сецессию в связи с верховенством права, реализованной на практике доктриной разделения властей, демократическим характером организации власти и признанием приоритета прав и свобод человека и гражданина.

В частности, в решении Федерального конституционного суда Германии об отказе в принятии жалобы гражданина Баварии по поводу недопущения проведения референдума о выходе Баварии из состава страны указано, что, поскольку Германия является государством, основанным на учредительной власти немецкого народа, а земли не являются «хозяевами» Основного закона, выход земель из состава страны был бы нарушением конституционного порядка44. Подобный аргумент привел в своих решениях по вопросу независимости Каталонии Конституционный суд Испании, указавший, что носителем суверенитета является весь испанский народ, что делает возможным проведение регионального референдума по вопросу выхода из состава Королевства лишь в случае конституционной реформы45. На «единый и неделимый характер государства», закрепленный в ст. 5 Конституции Италии, ссылался Конституционный суд Италии. В его решении 2015 года по поводу легитимности консультативного референдума об автономии области Венето констатировано, что проведение данного референдума является вторжением в сферу ведения общегосударственного уровня46.

Такой жесткий «законодательный шлагбаум» ведет к тому, что примеров завершенных сецессий немного. Прежде всего, конечно, в силу крайней конфликтности такого способа выхода определенной части территории и ее населения из состава прежнего государства. К ним можно отнести: отделения Абхазии и Южной Осетии от Грузии, Бангладеш от Пакистана, Эритреи от Эфиопии, Восточного Тимора от Индонезии, Южного Судана от Судана, а также присоединение начиная с 2014 года бывших украинских территорий к России в результате референдумов.

Впрочем, заметим, это не означает, что таких попыток не будет в дальнейшем. Напротив, с учетом напряженной международной и внутренней ситуации, их появление представляется весьма возможным. Достаточно вспомнить активность подобного рода в Шотландии, Каталонии, провинциях Альберта и Квебек в Канаде и др. В этом же ключе развивается ситуация вокруг Республики Сербской — нынешней составной части Боснии и Герцеговины. Никто не даст гарантий, что в случае дальнейшего притеснения христиан устремления боснийских сербов к фактической самостоятельности могут быть реализованы в духе концепции ремедиальной сецессии. Причем не только исходя из их собственных интересов, но и в рамках обеспечения безопасности и стабильности на Балканах. Мир имеет свойство меняться, и ничего с этим не поделаешь. Даже если это не нравится группе западных стран, придумавших себе некий «порядок, основанный на правилах».

6. В контексте вышеизложенного нужно закрыть дурную практику обвинений России в поддержке некоего «сепаратизма на Украине». Следует особо подчеркнуть, что нельзя ставить знак равенства между сепаратизмом и ремедиальной сецессией. В отличие от последней, в международном и национальном праве нет никаких законных оснований для придания правомерного характера любому сепаратизму как таковому. Напротив, в России сепаратизм считается опасным деструктивным явлением, угрозой государственности. В Уголовном кодексе Российской Федерации говорится о наказании за публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации (ст. 280.1), и нарушение территориальной целостности Российской Федерации (ст. 280.2).
Одновременно Россия является участницей Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом 2001 года, в которой сепаратизм обозначен в качестве деяния, направленного на нарушение территориальной целостности государства, в том числе на отделение от него части его территории или дезинтеграцию государства. Что важно, в ней акцентируется совершение такого акта насильственным путем, осуществление планирования и подготовки такого деяния, пособничество его совершению, подстрекательство к нему47.

Наша позиция здесь неизменна — никакой поддержки политически мотивированным проявлениям экстремизма в форме гипертрофирования региональной или национальной идентичности. Деструктивная деятельность умышленно созданных антигосударственных центробежных сил должна пресекаться. Равно как не должно быть никакого содействия нездоровым автономистским устремлениям, подпитки тлеющих противоречий для их перевода в состояние острого конфликта. Борьба с актами экстремизма и сепаратизма на постоянной основе ведется и будет вестись как внутри страны, так и в самом тесном взаимодействии с нашими стратегическими партнерами в рамках ШОС, БРИКС и СНГ.

Еще несколько слов об Украине. Это несостоявшееся в полном смысле государство тем не менее является участником международного сообщества и членом ООН, а в соответствии с ч. 1 ст. 9 ее Конституции все международные договоры, согласие на которые даны Верховной Радой Украины, являются частью национального законодательства.

В соответствии со ст. 5 Конституции Украины, «носителем суверенитета и единственным источником власти на Украине является народ. Народ осуществляет власть непосредственно и через органы государственной власти и органы местного самоуправления. Право определять и изменять конституционный строй на Украине принадлежит исключительно народу и не может быть узурпировано государством, его органами или должностными лицами. Никто не может узурпировать государственную власть».

Предписания ст. 69 Конституции гарантируют гражданам непосредственное участие в управлении государственными делами как через выборы и референдумы, так и через иные формы непосредственной демократии.

Статьей 73 Основного закона Украины установлено, что исключительно всеукраинским референдумом решаются вопросы об изменении территории Украины. Однако при столкновении внутреннего права и общих начал международного права возможны и особые ситуации. Следует учитывать позицию Международного суда, изложенную в Консультативном заключении от 22 июля 2010 года48, в которой указано: «Утверждение о том, что акт принятия декларации независимости регулируется внутренним конституционным правом — Суд может ответить на вопрос посредством анализа международного права, не обращаясь при этом к внутреннему праву (курсив наш. — Д.М., В.М.)».

Обратимся к фактической стороне вопроса, то есть к недавней истории исчезающей, как шагреневая кожа, Украины. После государственного переворота 2014 года более десяти лет украинская власть проводит политику пещерной русофобии, раскола по языковому и национальному признакам, духовному, культурному, религиозному мировоззрению. Заявляла о намерениях обтянуть колючей проволокой мятежные регионы Донецкой и Луганской областей или, говоря фигурально, «ампутировать Донбасс». Что происходило на самом деле? Эти обстоятельства хорошо известны, однако в западных источниках им дается односторонняя трактовка, влекущая принципиально иные, лживые выводы.

Так, с 2014 года Вооруженные силы Украины применялись на территории Донецкой и Луганской областей без санкции парламента, что повлекло гибель тысяч мирных жителей этих территорий, уничтожение инфраструктуры и жилых домов. Одновременно была организована экономическая блокада территорий Крыма, Донецкой и Луганской областей со стороны Украины, включая запрет поставок товаров первой необходимости, отказ власти от выплат пособий, пенсий и других социальных гарантий жителям этих территорий.

Верховной Радой в нарушение Конституции Украины и ее международных обязательств была принята серия законов о тотальной украинизации — «Об образовании» (2017 г.), «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного» (2019 г.), «О полном общем среднем образовании» (2020 г.), «О коренных народах Украины» (2021 г.), «О национальных меньшинствах (сообществах) Украины» (2022 г., с правками 2023 г.), «О дошкольном образовании» (2024 г.) и др. В результате было грубо нарушено право граждан на свободное использование русского языка и языков национальных меньшинств. Родной для миллионов жителей Украины русский язык оказался фактически под запретом, а использующие его граждане регулярно подвергаются травле со стороны националистов.

Одновременно осуществляется преследование граждан по признаку вероисповедания, сопряженное с захватами и поджогами храмов, а также насилием по отношению к прихожанам канонической Украинской православной церкви (УПЦ). В последующем парламентом был принят Закон Украины «О защите конституционного строя в сфере деятельности религиозных организаций» от 20 августа 2024 года, который направлен на фактический запрет УПЦ. Священнослужители УПЦ подвергаются гонениям, против них фабрикуются уголовные дела, их лишают гражданства. В стране установлена жесткая цензура, введен запрет деятельности оппозиционных политических партий.

Сама власть стала частью репрессивного аппарата крайних националистов-бандеровцев, поощряет использование идеологии насилия и национал-радикализма, включая физическую ликвидацию граждан по мотивам их политических убеждений.

Введен запрет на свободу слова, свободное выражение своих взглядов и убеждений путем введения ограничений в отношении национальных оппозиционных СМИ, в том числе независимых телеканалов, критикующих действия власти. Правоохранительные органы и спецслужбы вели незаконное уголовное преследование оппозиционных политиков, журналистов, блогеров и иных граждан, выступающих против узурпации власти и установления диктатуры режима В.Зеленского.

Все это создало правомерные основы провозглашения независимости и вхождения отдельных территорий Украины в состав Российской Федерации. Вся обстановка, сложившаяся для жителей Крыма, Донецкой и Луганской народных республик, Херсонской и Запорожской областей, включая дискриминацию по национальному, религиозному, языковому и другим признакам, незаконное политическое и уголовное преследование граждан украинской властью, угрозу их жизни и здоровью, предопределила необходимость проведения референдумов на их территориях и последующую за ними сецессию.

Изложенное доказывает неадекватность и политическую ангажированность правовых позиций нынешнего Генерального секретаря ООН по вопросу самоопределения так называемых «новых территорий России». Все суждения А.Гутерриша по данной теме политически мотивированны, лживы и юридически несостоятельны. Его слова были продиктованы трусливым стремлением занять сторону коллективного Запада, и прежде всего стран Европейского союза, в конфликте с Россией. Международно-правовой принцип равноправия и самоопределения может и должен быть применен в отношении Крыма, Донбасса, Запорожской и Херсонской областей.

1Press Conference by Secretary-General António Guterres at United Nations Headquarters. 29.01.2026 // URL:

2Вельяминов М.Г. Воссоединение Крыма с Россией: правовой ракурс // Государство и право. 2014. №9. С. 12-18; Степанюк Д.Ю. Референдум как одна из форм реализации права народов на самоопределение // Актуальные проблемы российского права. 2024. Т. 19. №5 (162). С. 159-176.

3Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 161.

4Устав ООН от 26 июня 1945 г. // URL:

5Старушенко Г.Б. Принцип самоопределения народов и наций во внешней политике Советского государства. М.: ИМО, 1960; Сперанская Л.В. Принцип самоопределения в международном праве. М.: Госюриздат, 1961.

6Каграманов А.К. Самоопределение народов и наций в современном международном праве. М.: Проспект, 2025.

7Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН №545 (VI) «Включение в международный пакт или международные пакты о правах человека статьи о праве народов на самоопределение» // URL:

8Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. 1960 г. // URL:

9Международный пакт о гражданских и политических правах // URL:

10Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах // URL:

11Там же.

12Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН // URL:

13Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе // URL:

14Документ Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (10 сентября — 4 октября 1991 г.) // URL:

15Логвинова И.В. Международные пакты о правах человека 1966 г. в контексте развития общепризнанных прав и свобод личности // Международное право и международные организации / International Law and International Organizations. 2017. №1. С. 56-64.

16Венская декларация Всемирной конференции ООН по правам человека // URL:

17Путин В.В.: независимость Косова повлечет непредсказуемые последствия. 22.02.2008 // URL: ?
ysclid=mm3ilds3g1968010590

18Письменный доклад США от 17 апреля 2009 г. // URL:

19Письменный доклад Великобритании от 17 апреля 2009 г. // URL:

20Мнение судьи А.Юсуфа // URL:

21Мнение судьи А.К.Триндади // URL:

22Интервью В.В.Путина телеканалам «Aaj Tak» и «India Today». 4 декабря 2025 г. // URL:

23Каграманов А.К. Субъекты права на самоопределение в современном международном праве // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2023. Право 1. С. 173-193.

24Луценко С.И. Ремедиальная сецессия в современных реалиях международного права // Государство и право. 2018. №3. С. 89-94.

25Степанюк Д.Ю. Формирование государственности Донецкой и Луганской народных республик в 2014-2022 гг. как фактор легитимности актов о самоопределении народов Донбасса // Lex Russica. 2024. Т. 77. №6 (211). С. 126-139; Воронин Е.Р., Кулебякин В.Н., Николаев А.В. Государственный переворот в Киеве в феврале 2014 г.: международно-правовые оценки и последствия // Московский журнал международного права. 2015. №1. С. 11-28. Алексанян С.Р. К вопросу о ремедиальной сецессии в современном международном праве // Московский журнал международного права. 2017. №4. С. 141-150; Каграманов А.К. Самоопределение народов и наций в современном международном праве. М.: Проспект, 2025; Александрова Е.С. События на Украине и в Крыму: проблема международного права? // Право и политика. 2014. №11. С. 1691-1701.

26Степанюк Д.Ю., Кошель А.С. Нарушение фундаментальных прав коренного населения Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины на протяжении 1992-2022 гг. как фактор самоопределения народов в Донецкой и Луганской народных республиках, Запорожской и Херсонской областях в 2022 г. // Государство и право. 2024. №8. С. 115-125; Степанюк Д.Ю., Кошель А.С., Гаджиева А.О. Особенности референдумного процесса принятия решений о самоопределении на примере Донецкой и Луганской народных республик, Херсонской и Запорожской областей // Закон. 2024. №7. С. 196-207; Вельяминов М.Г. Воссоединение Крыма с Россией: правовой ракурс // Государство и право. 2014. №9. С. 12-18; Гошуляк В.В. Антироссийское законодательство как предпосылка самоопределения русскоязычных народов Украины // Электронный научный журнал «Наука. Общество. Государство». 2022. Т. 10. №4. С. 33-44; Петренко Е.Г., Кулешова Е.Д. Проблемы защиты жертв военного конфликта на Востоке Украины // Юридический вестник ДГУ. 2020. Т. 33. №1. С. 86-89.

27Степанюк Д.Ю. Публично-правовые основы референдумов о самоопределении народа в Донецкой и Луганской народных республиках, Запорожской и Херсонской областях: дис. … канд. юрид. наук. М., 2025; Котляров И.И., Пузырева Ю.В. Вооруженный конфликт на Украине и международное право // Вестник Московского университета МВД России. 2014. №10. С. 265-271; Кабышев В.Т., Заметина Т.В. Принятие в Российскую Федерацию Республики Крым и города Севастополя — восстановление исторической справедливости: конституционно-правовой анализ // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2014. №2 (97). С. 58-74; Груздев В.В., Левченков А.И. Республики Донбасса как международный политико-правовой прецедент // Вестник Костромского государственного университета. 2019. №3. С. 143-147.

28Cassese A. Self-Determination of Peoples: A Legal Reappraisal. Cambridge: Cambridge University Press, 1995. Р. 118-122.

29Борисов И.Б., Чистобородов И.Г. Воля населения освобожденных территорий Украины — основа мирного развития // Гражданин. Выборы. Власть. 2022. №3 (25).

30Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: учеб. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009.

31Эбзеев Б.С. Равноправие и самоопределение народов в конституционном правопорядке России // Государство и право. 2021. №10. С. 65.

32Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 1 декабря 2015 г. №30-П «По делу о проверке конституционности частей 4, 5 и 5.1 статьи 35, частей 2 и 3.1 статьи 36 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» и части 1.1 статьи 3 Закона Иркутской области «Об отдельных вопросах формирования органов местного самоуправления муниципальных образований Иркутской области» в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы».

33Лоизиду (Loizidou) против Турции. Судебное решение от 18 декабря 1996 г. Краткое неофициальное изложение обстоятельств дела // URL:

34Доклад международной конференции экспертов на тему «Реализация права на самоопределение как вклад в предотвращение конфликтов» (21-27 ноября 1998 г., Барселона) // URL:

35Бьюкенен А. Сецессия: право на отделение, права человека и территориальная целостность государства / [пер. Екатерины Фурман]. Москва: Рудомино, 2001. 239 с.

36Луценко С.И. Ремедиальная сецессия в современных реалиях международного права // Государство и право. 2018. №3. С. 89-94.

37Там же.

38Фельдман Д.И. Признание государств в современном международном праве. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1965. С. 58.

39Интервью Д.А.Медведева российским телеканалам. 31 августа 2008 г. // URL:

40Conference on Yugoslavia (Arbitration Comm.) // International Law Reports / Ed. by E.Lauterpacht and C.J.Greenwood. Cambridge: Cambridge University Press, 1993. Vol. 92. P. 201 // URL:

41Устав Организации американских государств // URL:

42Jessup P. The Estrada Doctrine // American Journal of International Law. 1931. 25 (4): 719-723.

43Texas v. White, 74 U.S. 700 (1868) // URL:

44Андреева Г.Н. Конституционно-правовая доктрина по вопросам сецессии в странах — членах ЕС (на примере Испании, Германии, Италии, Великобритании) // Lex Russica. 2018. 8 (141): 130-143.

45Там же.

46Там же.

47Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. Бюллетень международных договоров №1, 2004 г., с. 29 // URL:

48Консультативное заключение Международного суда о соответствии решения о создании Косова нормам международного права от 22 июля 2010 г. // URL: