Доктрина Донро: следующая — Куба
Чтобы прочувствовать, что такое доктрина Монро и зачем она нужна США, вспомним отдалённое прошлое.
Россия — на пике могущества, «мировой жандарм», только что разгромила армию объединённой Европы. Русские войска маршировали по европейским столицам, а в столице России перекраивались границы Старого Света. Россия — великая держава и гигант. Тогда как США — небольшое причудливое государство в Северной Америке пятидесяти лет от роду с населением в пять раз меньше, чем у России. У власти в США только пятый по счёту руководитель — президент. Необычная по тем временам должность. Но его имя через двести лет будет звучать чаще, чем имя императора России, победившего Наполеона.
Пересечение интересов Александра I и Джеймса Монро было объективно обусловлено: Россия владела обширными территориями на Аляске, Гавайях и в Калифорнии (1,5–1,6 млн кв. км: три современных Испании). Царь Александр указывал, что территория по всему северо-западному берегу Америк, начиная от Берингова пролива до 51° северной широты (практически южная граница современной Канады), предоставляется в пользование единственно российским подданным. Это беспокоило молодой, но уже могущественный на региональном уровне Вашингтон. Как и все иные колониальные аппетиты европейских держав. Чтобы обозначить свою позицию, Монро и его правительство провели переговоры с Россией, Англией, Францией, Испанией. В итоге в очередном послании конгрессу президент Монро заявил: «Было сочтено целесообразным утвердить в качестве принципа, затрагивающего права и интересы Соединенных Штатов, тот факт, что американские континенты, благодаря принятому и поддерживаемому ими свободному и независимому статусу, отныне не должны рассматриваться как объекты для будущей колонизации какими-либо европейскими державами». Это и назвали позже доктриной Монро.
Тогда, в первой трети XIX века, доктрину никто всерьёз не воспринял и с ней не считался. Например, выгнать Россию из Америки не удавалось ещё несколько десятилетий. Но этот принцип постепенно закрепился во внешней политике США, и, по мере того как американское олигархическое государство укреплялось на международной арене, с ним приходилось считаться всем. Под вывеской доктрины Монро Соединённые Штаты обзавелись более чем половиной территории Мексики (Техас, Калифорния, Аризона, Невада, Юта, Нью-Мексико, Колорадо, Вайоминг). Но в общем и целом в XIX веке, откуда родом эта доктрина, никто о ней не думал, как о чём-то важном.
В начале XX века США постепенно становились империей нового образца. 26-й президент США Тедди Рузвельт, человек, на которого хочет быть похожим Дональд Трамп, вспомнил про доктрину Монро и любезно уточнил, что США вправе и будут вмешиваться во внутренние дела стран Западного полушария, будут осуществлять «полицейское регулирование». Разумеется, «неохотно» и «исключительно в вопиющих случаях правонарушений». Но мы-то знаем, что все исключения быстро превращаются в нечто постоянное.
Некоторые считают, что доктрина Монро является чуть ли не главным внешнеполитическим принципом США. В реальности же, например, Рузвельта заставила говорить о доктрине ситуация, при которой великие державы не в полной мере понимали силу Соединённых Штатов и не признавали за ними исключительных интересов в Центральной и Латинской Америках.
Когда сила и могущество США были неоспоримы, никто про доктрину не вспоминал. Если бы в ходе Карибского кризиса администрация Кеннеди заикнулась про доктрину Монро, это была бы настоящая полемическая находка для советской стороны — обвинить противника в закостенелом, пыльном, оголтелом империализме.
Следовательно, Трамп ввёл в оборот доктрину Монро не от хорошей жизни. Значит, снова у США проблемы. А учитывая обстоятельства, получается, что гегемонию Америки теперь не признают даже в отношении Западного полушария.
Пока Трамп вводит очередные пошлины в отношении европейских стран, которые отправили в Гренландию несколько собачьих упряжек для обозначения военного присутствия, ЕС и МЕРКОСУР подписали соглашение о свободной торговле, которое закрепляет создание одной из крупнейших в мире зон свободной торговли, охватывающей более 700 млн человек. Случайно ли сейчас завершились легендарные два десятилетия переговоров между Латинской Америкой и Европой? Вряд ли. Это затрещина Трампу и доктрине Монро.
В свою очередь, после удачного пленения Мадуро президент США впал в очередную неуёмную браваду: «Доктрина Монро — это, конечно, важное дело, но мы значительно превзошли её, намного превзошли. Теперь её называют доктриной Донро».
Хоть Донро, хоть Трампо. Но чрезвычайное внимание мирового гегемона к таким странам, как Панама, Венесуэла, Куба, Мексика, Колумбия, Никарагуа, а также к Гренландии, показывает измельчание стратегических направлений.
В чём дело?
Есть два разных, но похожих ответа-гипотезы.
Может быть, речь идёт о консолидации усилий в глобальном соперничестве с Китаем. Нужно собрать силы, навести порядок на границах, сконцентрировать в своём регионе капиталы, рабочую силу, инфраструктуру, цепочки поставок и так далее, чтобы повысить конкурентоспособность американской экономики. Для этого придётся устранить неблагожелательные режимы типа венесуэльского или кубинского; поглотить некоторые территории типа Канады, Панамы и Гренландии; вывести войска из бесперспективной Европы; сделать ставку не на отживающее свой век НАТО, а на набирающий силу АУКУС. Иными словами, перед нами отступление и перегруппировка.
А может быть, речь идёт не только об этом.
Чем небольшая, непокорная уже более шестидесяти лет Куба именно сейчас не угодила Вашингтону?
Куба — крупный остров, но не в масштабах американской внешней политики. На Кубе нет нефти и газа, только никель, тростник и табак. С экономической точки зрения Куба — неинтересный для американского бизнеса карлик.
На территории острова уже размещается американская военно-морская база вместительностью до полусотни крупных кораблей. Никто её не блокирует, как в 1962 году. Американские спецслужбы знают о Кубе больше, чем сами кубинцы.
Какие у Трампа могут быть проблемы с Кубой, кроме идеологических разногласий и банального раздражения?
Только нежелание получить повторение Карибского кризиса.
Обострение международной обстановки, на которое открыто идут США, потому что утрачивают мировую гегемонию, рано или поздно вызовет к жизни все возможные сценарии эскалаций. А больше всего американские правящие круги, все эти волки Уолл-стрит, лисы Лэнгли, псы Пентагона, стервятники ВПК, гадюки Капитолийского холма, шакалы Белого дома, различные сео и чейрмены, воротилы фондов и консорциумов, боятся оказаться под ракетным ударом. Психологически американец защищён океаном, а баллистическая ракета летит долго, можно укрыться в бункере. Не зря в США настоящий бункерный бум!
Теперь не только мрачные олигархи и загадочные аристократы, но и рядовые знаменитости строят подземные убежища. А, например, в следующем году недалеко от Белого дома появится подземный люк-бункер для миллиардеров с ресторанами, бассейнами, боулингом, скалодромом, больницей и автономным запасом всего на годы. В США такое сильное помешательство на бункерах, что в Южной Дакоте на территории бывшей базы ВВС построен целый подземный город из более чем полутысячи бункеров. Идеолог этого безумия утверждает, что его клиентура станет ядром новой цивилизации в случае апокалипсиса.
В этом аспекте Куба, как территория с неблагонадёжным, антиамериканским правительством, представляет собой угрозу. До Майями — 370 км, до Тампы — 530 км, до Вашингтона — 1600 км, до Нью-Йорка — 2100 км. Что такое две тысячи километров для гиперзвуковых систем… восемь минут. Неприятна даже мысль об этом таким бравым ребятам, как Трамп.
Основная ставка США в отношении социалистического режима на Кубе всегда была на его экономическое удушение. Экономическая ситуация на Кубе представляет собой сложную картину глубокого структурного кризиса, усугубляемого длительным периодом внешней блокады и внутренними системными проблемами, связанными прежде всего с хроническим отсутствием сырья и технологий.
Импорт для Кубы является жизненно важным, поскольку собственные производственные мощности не способны к самообеспечению. Основными статьями импорта являются машины и оборудование, продукты питания, сырье, химикаты и горюче-смазочные материалы. Половину нефтяного дефицита Кубы покрывает Венесуэла. Если США удастся додавить чавистов, Кубе придётся несладко.
У Кубы чудовищный торговый дисбаланс. Обычно кубинцы поставляют товаров примерно на 2 млрд долларов в год, а закупают на 8–10. Основные поставщики: Венесуэла, Испания, Китай. Однако, согласно статистке, Куба много зарабатывает на экспорте услуг, прежде всего медицинских. Кубинские врачи — это бренд в Латинской Америке.
Власти Кубы отличаются от чавистов. Экономическая политика Компартии Кубы направлена на развитие производства, а не просто распределение. Однако нехватка капитала, технологий и опыта, а также продолжающееся внешнее давление сильно затрудняют реализацию программ развития.
Куба имеет не только сигарную, но и, например, микроэлектронную промышленность (пусть и небольшую), является лидером в фармацевтике, медицинских технологиях и научных исследованиях. Короче говоря, для Латинской Америки Куба — небольшое высокоразвитое государство, что-то вроде Белоруссии, но без России под боком. Можно сравнить Кубу с Гаити — островом рядом.
Если Соединённые Штаты свергнут компартию, они превратят Кубу в огромную военную базу и место секс-туризма (Трамп как девелопер видит об этом сладкие сны). То есть в ту старую добрую Кубу, которая была до Фиделя Кастро.
Президент Кубы Мигель Диас-Канель настроен весьма воинственно, по крайней мере на словах. Однако прямое сопоставление сил США и Кубы показывает, что любая попытка регулярной армии Кубы противостоять современному американскому удару, будь то ракетно-бомбовый или наземный, была бы равносильна самоубийству. Поэтому стратегия вооружённых сил Кубы и власти Острова свободы состоит в возможности обеспечить выживание государства. Куба может сделать цену агрессии для США слишком высокой, чтобы она оказалась оправданной. Грубо говоря, речь идёт о партизанской войне, для которой на Кубе, как известно, есть все условия. Сопоставлять вооружённые силы, технику не имеет никакого смысла. У Кубы миниатюрная, плохо оснащённая армия.
И с Венесуэлой, и с Кубой складывается следующая ситуация. Соединённые Штаты имеют все возможности разгромить эти государства, но, судя по всему, боятся завязнуть. В Венесуэле — непосредственно в наземной операции, городских боях, а на Кубе — с партизанщиной. Поэтому и там и там компонентой агрессии предполагается восстание внутри стран. Вероятно, от успехов противодействия внутренним врагам зависит судьба обоих режимов. По крайней мере на данном этапе, когда США оперируют группировкой из Пуэрто-Рико.