Ближний Восток в огне: война Ирана и Израиля усиливает позиции России

Конфликт Ирана и Израиля перерос в открытое противостояние с участием США и грозит перекроить мировой порядок. Россия в новом раскладе сил оказывается в выигрыше – как посредник, поставщик нефти и стратегический партнер Китая.

Ближневосточный конфликт между Ираном и Израилем вышел за привычные рамки прокси-противостояния и перерос в открытую военную фазу. При прямом участии США удары наносятся по лидерам, по критической инфраструктуре – и по самой идее о том, что в этом регионе еще возможен компромисс. Прежние форматы сдерживания больше не работают, а каждый следующий шаг рискует стать необратимым.

Тупик двух правд

Иранский политолог Ахмад Вахшитех считает, что ситуация окончательно перешла в «престижное русло». Каждая из сторон искренне считает себя абсолютным добром, а противника – абсолютным злом. В такой картине мира компромисс равен моральной капитуляции.

Израиль, по словам Вахшитеха, начал операцию с целью сменить режим в Тегеране и уже не может остановиться, не достигнув результата. Иран же после ударов по духовному лидеру и высшим военным чинам утратил последние крупицы доверия к любым договоренностям.

Вахшитех проводит границу между сценариями «win-win», которые только и могут привести к переговорам, и текущим сценарием «win-lose», ведущим к взаимному гарантированному урону.

«Прекращение агонии можно обсуждать, когда стороны ищут выигрыш для всех. Сейчас каждая ищет сценарий, где выигрывает только она, – а значит, проиграют все», – поясняет он в разговоре с Baltnews.
Впрочем, Израиль тоже не заинтересован в переговорах. Для Нетаньяху пауза без смены режима в Иране станет политическим фиаско. Две абсолютные правды – и ни одной точки соприкосновения.

Ормузский козырь и его пределы

Ормузский пролив – горло, через которое дышит мировая экономика. Вахшитех напоминает цифру, способную бросить трейдеров в холодный пот: через пролив проходит 65% всей нефти, добываемой в Персидском заливе.

Иранская стратегия проста: «Если у нас будут проблемы – они будут у всех». Тегеран рассчитывает, что союзники США в Заливе – Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт – испугаются за свои нефтяные доходы и надавят на Вашингтон, требуя деэскалации.

Однако у этой ставки есть изъян. Политолог Александр Каргин в разговоре с Baltnews напоминает, что у арабских монархий достаточно собственных мотивов для противостояния с Ираном: суннито-шиитские противоречия, борьба за лидерство в регионе и территориальные споры. ОАЭ, к примеру, до сих пор не могут поделить с Тегераном несколько островов. (Речь идет об островах Абу-Муса, Большой Томб и Малый Томб – прим. Baltnews).

Вместо давления на Трампа арабские страны скорее ужесточат собственную позицию. Саудовская Аравия, Бахрейн, Иордания, Кувейт, Катар и ОАЭ уже выпустили совместные с США заявления, назвав иранские атаки «безрассудными и неоправданными» и подтвердив «право на самооборону». Более того, западные дипломаты полагают, что Эр-Рияд, Абу-Даби и, возможно, Доха «очень близки» к участию в ударах по Ирану.

Пекин между нефтью и «Поясом и путем»

Вахшитех обращает внимание на китайские корабли в водах Залива. Для Пекина стабильность поставок энергоносителей – вопрос экономического выживания. Если пролив перекроют или сделают опасным для танкеров, Китай может стать тем игроком, который задействует все свое влияние, чтобы остановить эскалацию.

Эксперт также связывает угрозу перекрытия пролива с переходом на расчеты в национальных валютах: если китайский бизнес перейдет на юани, Пекин будет еще более заинтересован в стабильности маршрута – или, напротив, в давлении на Вашингтон ради его разблокировки.

Впрочем, и здесь не все однозначно. Одна из главных целей США – не столько Иран, сколько Китай. Под ударом оказывается проект «Пояс и путь». Иран в этой системе – ключевое звено сухопутного моста из Центральной Азии на Ближний Восток, от Каспия к Персидскому заливу. Это кратчайший путь из Китая в Европу в обход океанов, которые патрулируют ВМС США.

Америка, унаследовавшая от Британии стратегию контроля над мировым судоходством, столкнулась с вызовом: Китай предложил сухопутную альтернативу, подрывающую англосаксонскую монополию на торговые маршруты. Если конфликт дойдет до этих «козырей», планы Вашингтона по сдерживанию Пекина могут получить новый импульс.

Что получает Россия

Ближневосточный кризис меняет расстановку сил на мировой арене, и Россия в этой конфигурации не просто сохраняет позиции, а укрепляет их.

Дипломатически Москва остается единственной силой, способной вести диалог со всеми участниками конфликта одновременно: с США, с Израилем, с Ираном и с арабскими странами. Это поднимает ее политический вес до уровня универсального посредника.

Экономически рост цен на нефть, вызванный ближневосточной турбулентностью, наполняет российский бюджет дополнительными доходами.

Стратегически зависимость Китая от альтернативных поставок энергоносителей усиливает переговорные позиции Москвы даже в рамках союзнических отношений.

Вахшитех добавляет украинский фактор: эскалация в Заливе неизбежно отвлекает ресурсы и внимание США от поддержки Киева. Предложения Зеленского помочь Америке в борьбе с иранскими дронами эксперт комментирует с иронией: «Сначала надо помогать себе».

Каргин, в свою очередь, напоминает, что администрация Трампа рассматривает главным противником не Россию, а Китай. А значит, открывается окно возможностей для пересмотра политики на украинском направлении.

Наконец, как подчеркивает Вахшитех, мир воочию увидел подлинную цену западного «порядка, основанного на правилах»: нормы ООН и международного права работают лишь тогда, когда это выгодно сильным мира сего. Все это ведет к эрозии доверия к западным институтам и подрывает однополярную модель, доминировавшую последние три десятилетия.

Иран после удара: система устояла

Каргин опровергает тезис о хаосе в иранском руководстве. Несмотря на гибель министра обороны, главы Корпуса стражей исламской революции и руководителя Генштаба, система сохранила управляемость. Страна продолжает вести боевые действия, армия функционирует, приказы выполняются.

Главная цель Трампа, по мнению эксперта, – не столько ядерная программа, сколько сама политическая конструкция Ирана. Идеальный сценарий для Вашингтона – «венесуэльский вариант»: приход к власти внутри существующей системы фигуры, готовой договариваться с Западом.

Однако реализация этого плана маловероятна. Иранская система слишком сложна, в ней множество внутренних сдержек и противовесов. Подковерная борьба элит, как ни парадоксально, мешает внешним игрокам навязать удобный сценарий. Сейчас в Тегеране доминируют силы, стремящиеся сохранить Исламскую Республику в ее традиционном виде.

Но неизменным уже ничего не останется. Хрупкое равновесие последних лет разрушено. В Иране появится новый лидер или новая конфигурация власти. Изменятся и арабские страны, и сам Израиль. Война переформатирует всех.

Когда и чем всё закончится

Каргин полагает, что активная фаза конфликта вряд ли затянется дольше нескольких недель. Запас ракет у Ирана не бесконечен. Трампу нужна быстрая эффектная победа, а не вязкое болото, отвлекающее от главного – китайского – направления. Мировая экономика не выдержит затяжного нефтяного шока, и давление на воюющие стороны станет невыносимым.

Но окончание активных боевых действий, предупреждает эксперт, не означает наступление мира. Война завершится не мирным договором, а рождением новой реальности – с более жестким и менее предсказуемым балансом сил.