Блэкаут и беженцы Украины. Ростислав Ищенко

Российские удары по украинской энергетике, вызвавшие массовые проблемы со светом и отоплением в нескольких областях Украины, включая города миллионники и столицу, не только расшатывают инфраструктуру, но и должны увеличить поток беженцев в ЕС.

Надо понимать, что проблема не ограничивается отоплением, водопроводом, канализацией и светом, которые пока что украинские власти относительно быстро перезапускают, да и пропадают они не повсеместно. В том же Киеве одни районы сидят без света по несколько дней, а в других даже плановые отключения не всегда бывают.

Но массовые отключения электроэнергии создают проблемы торговле продуктами питания: в супермаркетах отключаются холодильники со скоропортящимися продуктами, своевременный подвоз не всегда возможен. В результате, торговля, и так несущая убытки из-за сокращения населения и падения покупательной способности оставшихся, несёт дополнительные издержки, включает режим жёсткой экономии – количество торговых точек сокращается, ассортимент становится беднее.

В общем, на оставшееся на Украине население наступает разруха. Это уже не шутки с замёрзли/не замерзли зимой батареи, речь идёт о том, что населению становится всё сложнее выживать. А ведь всё ещё только начинается. В такой ситуации все, кто может, как правило, стараются покинуть зону разрухи (сейчас это называется зоной гуманитарной катастрофы). Выбор у граждан Украины не богатый: или Белоруссия, или ЕС. В Россию, через единственный пропускной пункт, много не въедет, да и сам процесс выезда с Украины в направлении России чреват серьёзными опасностями: украинские спецслужбы считают само намерение выехать в Россию доказательством измены.

Так что ожидаемый новый поток беженцев бросится, в основном, в ЕС. Это и к лучшему, так как решать проблемы украинских беженцев в условиях военного ожесточения России было бы сложно не столько даже в материальном, сколько в социально-психологическом плане – собственное общество не поняло бы, особенно учитывая известную ещё в 2022 года привычку многих украинских беженцев, получать российскую помощь, громко проклиная Россию.

Но есть проблема. ЕС уже тоже наелся украинцами под завязку. В преддверии прогнозируемого краха Украины европейцы начинают всерьёз опасаться, что эти миллионы «богов, спустившихся с небес», со своими завышенными материальными запросами, останутся в Европе навсегда. Тенденции в ЕС поменялись. Украинцев там больше не ждут, наоборот, пытаются избавиться от тех, кто уже приехал: сокращают им пособия, ужесточают правила получения и продления статуса беженца, в отдельных случаях высылают из Евросоюза. Мерц и вовсе заявляет, что необходимо отправить на Украину всех мужчин призывного возраста, перебравшихся в ЕС с 2022 года, чтобы они там пополнили ряды, истёкших кровью ВСУ.

В общем, перспективы для новой волны беженцев в ЕС мрачноватые. Да и для беженцев, попавших в прошлые волны тоже. Но это неизбежно отразится на переговорах об урегулировании украинского кризиса. Да, сейчас эти переговоры практически не идут, но надо иметь в виду, что время, отпущенное Украине историей, истекает и Западу всё равно придётся договариваться с Россией о принципах сосуществования в постукраинском мире.

Представляющийся сейчас одним из важнейших вопрос признания новых российских границ (которые ещё неизвестно где пройдут, так как уже вошедшие в состав России регионы могут оказаться не последними) может оказаться не таким уж принципиальным для Запада. Если Украина исчезнет вся, то и претендентов на вошедшую в состав России территорию не будет, если же от неё что-то останется, то пока что Россия демонстрирует жёсткое намерение принудить этот остаток к признанию новых геополитических реалий, если понадобится, даже при помощи переучреждения украинского государства в новых границах. То есть, правовые основы для признания территориальных изменений, Москва намерена создать, а кто захочет эти изменения признать, кто не захочет, будет зависеть больше от необходимости для конкретных стран в политическом и экономическом сотрудничестве с Россией, чем от наличия или отсутствия юридических оснований для признания. Помните, как США до средины 70-х признавали Китайскую республику на Тайване единственным настоящим Китаем, а потом моментально перепризнали таковым материковую КНР. Юридически ничего не изменилось – изменились американские политические интересы.

От того, что кто-то, возможно, будет признавать украинское «правительство в изгнании» (если таковое будет создано), а кто-то Россию в новых границах, Москве в целом не будет ни холодно, ни жарко – для России принципиальной является проблема обеспечения собственной безопасности, а не чьё-то мнение по этому поводу.

Но вот вопрос «возвращения беженцев» может неожиданно оказаться куда более сложной темой переговоров. Особенно если ЕС решит полностью списать Украину, выйти из этого кризиса и восстановить экономическое сотрудничество с Россией, а к этому решению склоняется всё большее количество европейских политиков. В таком случае миллионы украинских беженцев окажутся в ЕС не нужны – лишняя обуза, к тому же недовольная политикой сближения с Россией. Решение напрашивается само собой – отправить их по месту рождения. Вот тут-то и возникнет коллизия, тем большая, чем больше бывших украинских территорий окажется в составе России.

Законно или незаконно вы присоединили какую-то территорию можно спорить до посинения, позиция в данном споре будет определяться конкретными политическими интересами сторон, а не желанием докопаться до истины. Но вот прогонять жителей присоединённой территории нельзя – это называется этническая чистка. Следовательно, желающий избавиться от украинских беженцев ЕС будет настаивать на том, чтобы Россия приняла либо их всех (если в её состав войдёт вся Украина), либо тех их них, кто до войны жил на вошедших в состав России территориях.

Формальных оснований для отказа согласовать в мирном соглашении подобный пункт у России не будет. В то же время, миллионы в большинстве своём враждебно настроенных людей на недавно присоединённых территориях, переживающих экономический кризис, осложнённый кризисом идентичности, для России также тяжёлая обуза, но совсем отказаться их принять нельзя – это их родина.

Думаю, что в случае выдвижения ЕС требования по полному возвращению беженцев, России может помочь сегодняшняя позиция украинской власти, если ей разумно использовать. Киев сейчас начинает обвинять Россию в организации гуманитарной катастрофы в связи с массированными ударами по энергетической инфраструктуре. Россия отвечает, что Украина сама виновата, так как ведёт против России террористическую войну. То есть факт наличия или опасности возникновения гуманитарной катастрофы никто не оспаривает, Москва и Киев только обвиняют друг друга в её инициировании.

После военной победы над Украиной мнение Киева по поводу того, кто виноват в гуманитарной катастрофе будет меньше всего волновать тех, кто захочет договориться с Россией. Но Россия может использовать факт признания наличия гуманитарной катастрофы на вошедших в её состав территориях в своих интересах. Москва может предложить формулировку «гуманитарная катастрофа, возникшая в результате военных действий», которая констатирует факт наличия проблемы, но не указывает на чью-то конкретную вину.

Для нас важно, чтобы ЕС согласился с тем, что определённая, вошедшая в состав России территория является зоной гуманитарной катастрофы. В зону гуманитарной катастрофы нельзя возвращать (высылать, депортировать) беженцев. Следовательно, пока не будут преодолены ей последствия и восстановлены нормальные жизненные стандарты, украинцам придётся остаться в ЕС, против чего сами украинцы протестовать точно не будут. Время же, которое понадобится на возвращение стандартов, зависит только от России. Стандарты у нас нынче высокие и постоянно растут, так что не так просто их догнать разорённым территориям.

При этом Россия может при необходимости и желании расширить количество пунктов фильтрации на границе, с тем чтобы дать возможность перебраться в Россию тем гражданам Украины, которые реально хотят стать российскими гражданами и оказались в ЕС только потому, что возможность бегства в сторону России была закрыта, а выживание на прифронтовых территориях не представлялось возможным. То есть, Москва получит механизм регуляции численности и персонального отбора возвращающихся беженцев.

Если такой режим после урегулирования украинского кризиса проработает 5-10 лет, то большинство пробандеровских украинцев останется в ЕС, так как люди не могут постоянно жить на чемоданах, а первые (2022 года) беженцы через два месяца будут находиться в ЕС уже пятый год. Рождённые там дети становятся гражданами стран ЕС, а их родители постепенно находят себе постоянное жильё и работу. Ну и, наконец, ненависть к России тоже должна сыграть свою роль в их нежелании переезжать. Мы же создадим для них законное основание и дальше радовать своим присутствием европейских партнёров.

Так что нарастание количества и мощи российских ударов по украинской инфраструктуре может помочь решить не только военные, но и послевоенные проблемы.